Тараса впервые с момента сообщения о смерти Маруси полоснуло холодным страхом. Отрабатывать по полной программе. Это значит, Генку могут на время следствия упрятать в СИЗО. Перспектива скверная. Тарас помнил, как изменился их с дедом сосед после месяца в следственном изоляторе. Мужик работал в спортивном комитете мэрии Москвы, оказался расходной картой в подковерных играх, а дальше, как по написанному – подстава со взяткой и три месяца в СИЗО. Вышел он оттуда совсем другим человеком. Пришибленным, жалким, пьющим. Даже несмотря на то, что с мужика сняли все обвинения.
Разумеется, каждый переносит испытания по-своему. Одни ломаются, другие становятся сильнее. Но Тараса не мог поручиться, что Генка окажется из последних. Поэтому разговоры о СИЗО заставили его по-настоящему напрячься.
В кармане пальто Семиухова сердито загудел телефон. Безопасник извинился и поднес его к уху.
- Тарас! – Генка наконец-то заметил своего партнера. Вскочил, двинулся к приятелю, – Тарас, это не я. Ты же понимаешь?
К нему уже спешила пара полицейских. Подбежали, настойчиво усадили на табуретку. Мол, не дергайтесь, уважаемый.
- Спасибо, Юр, - сказал Семиухов в трубку. – От компьютера не отходи. Сейчас к тебе из полиции приедут изымать запись. Ты им там сразу понятых подгони, из сотрудников, - потом выключил телефон и торжествующе уставился на Щеглова, – Геннадий Ванечкин покинул территорию предприятия в половину пятого. Это видно на записях с видеокамер. Отчетливо видно. И не машину, а самого подозреваемого – как к автомобилю подходит, как садиться в него, как уезжает. От предприятия до дома не меньше полутора часов езды. С учетом пробок и того больше. Так что убить свою сожительницу он никак не мог. Отпускай мужика.
Следователь протяжно вздохнул. Мученически возвел глаза к потолку.
- Сволочь ты, Семиухов, – сказал с чувством, но беззлобно. Потом перевел взгляд на Тараса, - Забирайте. И везите к чертовой матери. Но не дальше МКАДа. Все, свободны.
ДИНА
Она уснула, едва только Тарас Сергеевич покинул квартиру. Подействовало выпитое лекарство и мягкий диван. Дина готова была поменять обычное ОРЗ на воспаление легких, лишь бы подольше не вставать. После ночевок на кафельном полу возможность лежать на диване, как все нормальные люди, казалась настоящей роскошью – такой, из-за которой можно смириться и с больным горлом, и с температурой, и с близостью чужого мужчины.
Мысли об участии Тараса Сергеевича в ее судьбе вертелись в сознании стекляшками калейдоскопа, пока не сложились в простую мысль. Эта мысль разбудила Дину и заставила сесть на диване.
На улице давно стемнело, но в комнате было светло – в окно смотрело поглотившее сияние ночных фонарей бледное небо мегаполиса. Дина подвигала ногами под пледом. Лежавший на нем Мужик встрепенулся и вопросительно уставился на девушку черными вишнями.
- Не возвращался еще? – спросила она, имея в виду Тараса Сергеевича.
Пес секунд десять смотрел на нее, поблескивая глазами, а потом снова опустил голову в складки пледа. Нет, не возвращался. Дина чувствовала, что в квартире кроме них с Мужиком никого нет.
Тело больше не ныло – температура упала. Футболка стала мокрой от пота, нужно было подняться и переодеться в сухое.
Ноги коснулись прохладного пола. Странно, он совсем не походил на остальную обстановку квартиры. Все в ней было выхолощенным, больнично-белым, без лишних деталей, и только паркетный пол, выложенный старомодной елочкой, казался приветом из какой-то совсем другой жизни. Жизни, где хранились лимонные дольки в баночках, обитали толстые альбомы с черно-белыми фотографиями и лежали на полированной мебели вязанные крючком салфетки. Этот пол нравился Динке больше всего остального. Он был тем немногим, что превращало безжизненные помещения в нормальный дом.
Девушка заставила себя встать. Расстегнула рюкзак, вытащила сухую футболку, переоделось. Все, можно снова растянуться на гостеприимном диване. Но мысль, выдернувшая ее из сна, продолжала звенеть колокольчиком у виска.
Тарас Сергеевич.
Тарас.
Незнакомец, который сначала пустил ее переночевать, затем дал работу, а потом накормил кашей с ложечки.
Кажется, кто-то больше всего на свете боялся попасть в зависимость от мужчины? Так вот, похоже, этот кто-то таки попал. Причем попал во всех смыслах. Образ Тараса в сознании Дины стал обволакивающе большим, теплым, как море в детских воспоминаниях о поездках с родителями. Хотелось до бесконечности представлять его глаза, путешествовать взглядом по кромке красиво очерченного рта, пытаться вспомнить прикосновение рук. Дина протяжно вздохнула.