- Я слышала, вам пришлось ночевать в подъезде? – бесцеремонно поинтересовалась Светка. Сама быстро включила чайник и полезла в висевший на стене шкафчик за чаем.
- Почти, - щеки девушки заметно порозовели, - Я собиралась у тети остановиться, а она пропала. Дома нет, на звонки не отвечает. Жить в Москве негде, - И без того низкий голос сделался как будто еще ниже и объемнее.
- В полицию не пробовали обращаться?
- Пока нет. Жду, что вернется.
- А почему вообще решили переехать в Москву? – Светка не собиралась останавливаться.
Задавая вопросы, она лишь иногда поглядывала на гостью. Казалось, все внимание приятельницы сосредоточено на круговерти заливаемых кипятком листочков в стеклянном чайнике.
- Так было лучше, - туманно ответила девушка.
- Лучше для кого?
- Для мамы и сестры. Они остались в Кинешме.
- Почему?
Тарас вдруг почти физически ощутил сковавшее Дину напряжение. Детское личико окаменело, точно девушка принимала решение, не прыгнуть ли ей прямо сейчас в холодную воду.
- Если не хочешь, не говори, - Тарасу показалось не правильным вынуждать ее рассказывать о причинах своего побега из Кинешмы. Мало ли, что там, в этой Кинешме, могло остаться. Пьющий папашка, тяжелый на руку отчим или чего похуже. Стоит ли вот так, между делом, требовать откровенности?
- Да нет, я могу. Если уж вы меня приютили и дали работу, то имеете право знать, - Напряжение слегка ослабло. Дина приняла решение. - Я в начале весны встречалась с одним парнем. Недолго совсем. Пару месяцев. Даже не встречалась, а просто несколько раз сходила в кафе, - она опустила глаза, словно признавалась в чем-то постыдном, - Он поначалу казался вполне нормальным. Просто мне было с ним как-то неуютно. Поэтому я сказала ему, что больше не хочу общаться. И он… он меня избил. В смысле, не дал пощечину или толкнул. По-настоящему избил. Сломал два ребра и руку.
- О боже! – Светка резко опустилась на табуретку напротив девушки.
- А что полиция? – Тарас вдруг явственно представил, как хрупкую девчонку избивает здоровый бугай. Сцена вышла не из тех, что хочется ставить на повторный показ, – Ты написала заявление?
- Да. Написала. Только зря. Его отец оказался каким-то начальником в следственном комитете. Полицейский, который вел дело так все повернул, словно это я подстроила свое избиение. Но это все ерунда. Проблема в другом. Этот парень… он начал меня преследовать. Мог заявиться в университет, найти мою аудиторию и устроить скандал. К маме на работу приходил, столик стеклянный разбил, сотрудниц напугал… Пару раз поджигал у нас в квартире дверь …
- Хотел, чтобы ты забрала заявление? – Тарас все сильнее ощущал жгучее негодование. Девчонке явно не повезло нарваться на форменного урода.
- Нет. Дело почти сразу закрыли. Он хотел, чтобы я была с ним.
- По-моему, таких типов называют сталкерами, - не заметно для остальных Генка вышел из ванной и теперь стоял в дверях кухни.
- А по-моему, их называют больными на всю голову, - фыркнула Светка.
- Ну а неделю назад он сделал то, из-за чего я очутилась в Москве. Поймал Янку по дороге от подружки, затолкал в свою машину и час возил по городу. Требовал, чтобы я переехала к нему.
- И ты решила сбежать? – судя по тону, Светка испытывала неподдельное сочувствие.
- Я подумала, что так он скорее успокоится. Ну и потом мама все равно хотела перебраться в Москву. В Кинешме ей слишком много всего напоминало папу, с которым он рассталась несколько лет назад. Так что мы договорились: я нахожу работу, снимаю квартиру, а потом, когда Янака закончит школу, они переезжают ко мне.
- И как? – Тарасу потребовалось приложить усилие, чтобы его голос звучал, как обычно, - Он успокоился?
- Я… я не знаю, - напряжение снова прошило кухонное пространство, словно разряд электрического тока, - Янка со вчерашнего дня не берет трубку. У нее есть специальный телефон для связи со мной. Маме я позвонить не могу. На ее работу тоже побаиваюсь. А сестра молчит.
Тарас быстро обменялся взглядами с Генкой, потом со Светкой.
- Не волнуйся, - сказал он, – Я попрошу своих друзей узнать, как там и что.