Каждую ложку с горкой черпает, почти давится. Но секунды ожидания все равно даются труднее, чем на уроках математики: не может. Еще чуть-чуть, и взлетит от несправедливости, как ночью! Интересно ведь узнать причину. Сейчас же, сию минуту!
Тимка же не прочь на сладкий стол перейти, уже накладывает себе смородиновое варенье в стеклянную розеточку, как Аленка меняет его наполеоновские планы. Та чуть ли не силой вытаскивает товарища из-за стола наружу, пулей мчась в сторону Бочки, да на ходу извиняется и сообщает бабушке, что к обеду обязательно вернется.
На этот раз кажется, что дорога к Ди Каприо занимает в несколько раз больше времени, чем обычно. Бегут изо всех сил, а расстояние не меняется. И Бочка, качающаяся в такт головам детей, в нескольких сотнях метрах, — тому подтверждение.
Село опять играется в такой неподходящий момент!
Аленка в черной куртке Ди Каприо с красными полосками на плечах: она ослепительна и прекрасна. Не то, что предстоящая встреча. Почему же так паршиво? А если бы Аленку и предупредили заранее, то что-то бы изменилось? Или чувство, будто ее в чем-то обманули, все равно бы терзало душу?
Трава под Бочкой сегодня особенно сухая. Выгоревшего желтого цвета. Все вокруг переменилось, только Тимка ведет себя, как ни в чем не бывало. Или и тот только притворяется.
А возле оранжевых ворот непривычно тихо.
— В этот раз постучусь я, — серьезно произносит Тимка, легонько преграждая рукой Аленке путь, повернувшись своей выбритой на виске молнией.
«Нет, и Тимка сегодня другой», — убеждается в собственной теории Аленка, отступая, не переча другу.
Тима стучит. В первый раз, второй — ничего.
— Да откройте там, черти! — смелеет Тимка, принимаясь барабанить по ржавой железяке.
И уже не пугает Олеся, ее крики, сведенные в злобе брови, и любые непредсказуемые выходки, которые она может выкинуть.
Волнует другой Постоялый — ее младший брат.
Наконец, на оклик отзываются. Теперь рядом кто-то скребется. И ворота отворяются.
А оттуда поспешно выходит Ди Каприо, аккуратно прикрывая дверцу за собой.
С виду все тот же — белокурые волнистые волосы, счастливая улыбка, мечтательные искрящиеся глаза, но чего-то как будто не хватает…
«И Ди Каприо сегодня другой. Даже он!» — подмечает Аленка, совсем не зная, что сказать.
— Значит, и вы уже прознали. На лицах у вас все написано, — улыбается Ди Каприо. — Да, слухи не врут. Больше вы меня здесь не увидите. Уезжаю я завтра.
— Правда, уезжаете? — у Аленки даже в сердце сразу что-то закололо.
Ди Каприо просто кивает, боком облокачиваясь о ворота.
— А точно завтра уезжаете?
— Точно.
— А… а вещи уже собрали?
— Собрал.
Ди Каприо отвечает так быстро, что Аленке и шанса не дает, чтобы выкрутиться, да придумать, что спросить. Мысли так и путаются. Хочется выплеснуть все и сразу, поговорить, только знать бы Аленке, с чего начать!
— А… а кто встречать приезжих с песнями будет?
— Ну, уж как-нибудь сами, — пожимает плечами. — Меня ждет новая жизнь. А вы растите. И, самое главное, учитесь. Хорошо учитесь. Отлично. Сам-то трояков бестолковых нахватал, и как лох ссался, пока результаты ждал…
— Ась?
— Боялся, что не возьмут в училище. Что не справлюсь. Что девушку свою подведу…
— Да все у вас всегда получаться будет! Вы же Ди Каприо! — поддерживающе машет ладошками Аленка, пока Тимка на пальцах пытается сосчитать, сколько Ди Каприо лет. — Вы вон какой, как бабуля говорит, красаве'ц! Киркороковым будете!
— Киркоровым, — поправляет Тима, вдруг осознав, что парень старше их примерно на четыре года.
— Да не важно, дурак, хоть Пугачевой!
— Киркоровым и Пугачевой не хочу, — усмехается Ди Каприо. — А вот Высоцким можно. Или хотя бы Лепсом. Да какой там, даже на задник к Наутилусам согласился бы! — на эмоциях аж подскакивает, снося близлежащий табурет. Понимая, что разошелся, незаметно ставит его обратно, как будто так и было задумано. — Конечно, все не так просто, но... такое чувство в груди... как будто весь мир меня только и ждет! — его выдают горящие глаза. Они искрятся. Взрываются маленькими фейерверками внутри. — Как будто я все могу!