— Бред, — резко отчеканивает Тима. — Я даже жалеть тебя не буду, потому что ни черта эта теория не сходится! Хворост появился осенью две тысячи девятого года. В ноябре. А ты приезжаешь только летом. И, будь это правда ты, то я бы не видел второго Хвороста рядом с Эдиком.
— Тогда почему до сих пор меня не обворовали? У меня же ворота тоже простенькие, перелезть через них — раз да два! И слепая зона есть, и окно с решеткой — все то же!
— Ух, бедненькая! — играючи корчится Тима. — Так хочешь, чтобы обворовали? Слушай, — в Аленкиной манере Тима кладет девочке руку на плечо. — Не переживай зря о всякой ерунде. В селе не ты одна живешь. А на счет таблички, уверен, на деле – какой-то извращенец с той стороны села пошутить так решил, и табличку мою обосрал… Ну ладно, пойдем, чего уже метелиться. Одиннадцать. «Сопротивление» у Бочки ждет в монополию играть, помнишь?
Бегут играть на пустыре, на улице. Когда приходят Тима с Аленкой, то их встречают уже расстеленные несколько пледов, разложенная посередине настольная игра с карточками улиц и нарисованными деньгами. Все, что остается им — приготовится побеждать.
— В задницу засуньте ваши кубики! — эмоционально верещит вдруг Слава. — Мы считалочкой определим, кто будет ходить первым! Вы-шел Хво-рост из ту-ма-на, вдруг заметил истукана. Хочешь — прыгай, хочешь – вой, не вернешься ты домой!
Начинает Сеня. Он медленно, но верно скупает все улицы поля, превращаясь в скромного магната с толстым кошельком. Слава держится на плаву за счет удачи, хотя с двумя вокзалами его дорога давно должна была свернуть к банкротству. Моришка превращается в попрошайку, умоляя всех пойти на уступки, только чтобы она не вылетела из игры первая, а Тима с Аленой идут на все, лишь бы победить. Пытаются извернуться так, что аж потеют. И не волнуют недавние откровенные разговоры, они все там — в игре и ненастоящих заработках. Но Сеньку обыграть ни у кого не получается. Как ему удается — остается загадкой для всех.
— Ален, ну продай ты мне эту улицу! — пытается выйти на переговоры сделки Тима. — Ну зачем тебе она? А я тебе, хочешь, буду еще и проценты с каждого попадания отдавать? А если ты попадешь — скидку сделаю!
— Так ты же сам не хочешь в ответ продавать улицу, которая мне нужна! Продашь — бери! Продашь?
— Ну не... тогда ты сразу все соки с нас спустишь..
— Так и ты!
— Вы чего разорались, засранцы? — выскакивает вдруг из-за оранжевых ворот Олеся. — На все село вас слышно, голова болит!
— Извините, теть Олесь, мы потише будем, честно! — заступается за всех Аленка, получив в ответ грозное хмыкание Злой Олеси, что тут же показательно громко захлопывает ворота.
— Вот, черт, пристала! — возмущается Тима, все еще посматривая в ее сторону. — В этом году она прям злее обычного!
— Ой, и не говори… пристает и пристает… а меня вообще в прошлый раз шаболдой назвала, — обиженно делится Моришка.
— А помнишь, Сеня, помнишь? Вчера мы играли тихонечко в бадминтон – машины почти не проезжают, зона-то безопасная! А эта Олеся как выбежит со своим полотенцем, как ополчится на нас! Кричала все без конца. Как будто нам это нравится! Вот Гаргамелиха! Все соки из нас выпивает! А закидаем ее аляпистые ворота яйцами! Пусть знает свое место! – предлагает взбудораженный Славка.
— Но ведь это и дом Ди Каприо тоже… — вспоминает Аленка. – Его, мы получается, тоже закидаем. В какой-то степени…
Внутри знает, что никакого Ди Каприо там давно нет, но его идеальный образ вдруг предстает перед глазами. Образ взрослости, близкого воплощения мечты в реальность и жизни в глазах. Аленка опускает взгляд на куртку, последний подарок певца, и с легкой грустью понимает, что никогда его не забудет…
— Кто это еще? — морщится Моришка.
Что даже она, королева сплетен, не в курсе о Ди Каприо?
— Ну, Ди Каприо! — говорит Аленка. — Певец голосистый там жил раньше с Олесей. Переехал. На гитаре еще играть умеет. Тимка, помнишь?
— Не совсем помню его пение, — признается Тим. — Но помню, как Аленка слюни по нему пускала.
Ребята на реплику хихикают в ответ.
— Ой, да она Хвороста просто боится! — науськивает Слава. — Что тот придет, и украдет этот ее новый плеер.
— Или что мама по жопе даст за такие проделки! — поддакивает рядом Моришка.
— Говорите, что хотите, я пас! И ты тоже не ходи, Тим. Ходи только в монополии. А то, блин, твой ход, полчаса тебя уже ждем!