Стоуту до смерти хотелось оказаться в «Поклоннике», выпить и выкурить сигару. Забить вонь страха и ощущение крысы во рту. Может, в баре будет Эстелла, проститутка-республиканка, и он ей расскажет о пережитом ужасе.
– Гепард – это что-то! Фантастика! – предвкушал Роберт Клэпли.
– Я тебе позвоню и все уточню.
– Класс! А что еще?
Стоут беспомощно дернул головой.
– Что тебе еще нужно?
– Что-нибудь для моих Барби. Этакое особенное.
– У меня как раз есть одна штучка. – Напряжение чуть отпустило.
Стоут достал из шкафа банку, откинул крышку и показал содержимое.
– Догадываюсь, что это, – недовольно протянул Клэпли. – Много я переправил всякого дерьма, но сам никогда наркотой не пользовался. Закон профессии.
– Это не герыч, Боб. Порошок из носорожьего рога.
– Ух ты! – Клэпли мизинцем потрогал мелкие крупинки. – Слыхал я про него.
– Барби одарят тебя любовью. Потом еще одарят, еще и еще, – подмигнул Стоут.
– Честно?
– Волшебная эрекция. Потом расскажешь в подробностях.
Мысленно Стоут похвалил себя, что вспомнил о порошке. Теперь они с Робертом снова почти друзья. Клэпли закрыл банку и взял подмышку, словно футбольный мяч. Воспарив от ощущения свободы, Стоут проводил гостя до дверей.
– А как пользоваться порошком? – спросил Клэпли. – Нюхать, курить или что?
– Посыпь в вино, – сказал Стоут. – Вино пьешь? Вот в него и добавь. – Так советовал китаец из Панама-Сити.
– А сколько сыпать?
Этого Палмер не знал, он забыл спросить мистера Йи о дозировке.
– Обычно кладут столовую ложку, но тебе лучше две – по одной на Барби.
– Уж я постараюсь ни одну не обидеть! – рассмеялся Клэпли.
– Вот это правильно! – хохотнул Стоут.
– Спокойной ночи, Палмер. Извини, если мистер Гэш тебя напугал, но надо было во всем разобраться.
– Кстати, чуть не забыл… – Стоут беспокойно оглянулся. – А как быть с этой чертовой крысой?
– Оставь себе, – дружелюбно ответил Клэпли. – Она твоя.
Вопреки общему мнению Лиза Джун Питерсон не спала со своим боссом. Вообще-то Дик Артемус держал это в уме, когда брал ее на работу. Тройное имя, длинные соломенные волосы, безупречные официальные рекомендации – она олицетворяла все, чего может хотеть новый губернатор от младшего сотрудника администрации. Но похотливые планы в отношении Лизы Джун рухнули из-за ее неожиданно блестящих способностей, благодаря которым она оказалась слишком ценным кадром, чтобы превращать ее в любовницу. Дик Артемус звезд с неба не хватал, но таланты ценил, особенно такие, что подавали его в выгодном свете. Дотошная, сообразительная и с хорошей интуицией, Лиза Джун быстро продвинулась на влиятельную должность ответственного секретаря – стража губернаторской администрации. Никто не получал аудиенции у Дика Артемуса без проверки Лизой Джун Питерсон. Ни один телефонный звонок не мог пройти к губернатору, миновав уши Лизы Джун. В немалой степени это была ее заслуга, что в администрации Дика Артемуса все шло гладко.
Наверное, губернатор огорчился бы, узнав, что усилия Лизы Джун Питерсон, сберегающие его благополучие, не имеют ничего общего с преданностью. Усердие и ответственность были ее природой. На службу ее привлекла не высокая честь работать у губернатора, а, скорее, глубоко расчетливый интерес. Ей хотелось узнать, как в действительности ведется управление, кто обладает подлинной властью и как ее получает. Дик Артемус мотался в Джексонвилл на слет торговцев «тойотами», а Лиза Джун смотрела в будущее, в тот день, когда сама станет серьезным игроком, найдет хорошее применение всем усвоенным трюкам и использует контакты, которые наладила, пока нянчилась с губернатором Диком…
– Кем ты видишь себя в дальнейшем, милочка? – спрашивал он порой.
– Я бы хотела стать лоббистом, – отвечала Лиза Джун.
Дик Артемус кривился, будто наступил в собачье дерьмо, – дескать, уж отвратительней профессии на свете не найти. Лизу Джун Питерсон всегда подмывало отпустить шпильку по поводу высоких нравственных стандартов любого торговца автомобилями…
Но она держала язык за зубами и принимала звонки. Новый губернатор изображал презрение к лоббистам, но многие из их числа были его приятелями. В большинстве своем, как сразу поняла Лиза Джун, народец гнилой. Взять хотя бы Негги Киля – тщедушного представителя Национальной стрелковой ассоциации в Таллахасси. Или того же Карла Бэндсо – проныру, отстаивающего интересы производителей сахарного тростника и владельцев фосфатных шахт. Но главная свинья среди них – Палмер Стоут с его лоснящейся мордой. За хорошие деньги он не отказывался от самых грязных дел, работал на кого угодно. Неимоверный себялюбец, он открыто гордился своим занятием. Улаживание сделок считал престижной работой.