Оказалось, нет. Это была черно-желтая машина полицейского патруля.
– Ну что? – спросила миссис Стинсон.
Мистер Гэш попятился от двери. Пока машина проезжала мимо дома, он разглядел за рулем полицейского в черной форме, а в зарешеченном отсеке силуэт человека; арестант привалился к дверце, словно был без сознания. Полицейский вроде бы слегка притормозил у пансионата, а может, просто показалось.
За спиной мистера Гэша посмеивалась миссис Стинсон:
– Эй! Все еще хочешь поболтать, говорун?
Едва полицейская машина скрылась из виду, мистер Гэш сошел с крыльца. У него было заготовлено объяснение: заглох автомобиль, он пришел в пансион воспользоваться телефоном, а старая карга на него заорала, как бешеная…
На дороге патрульного не было. Пройдя мимо своей машины, мистер Гэш неспешным шагом обошел пансион и вернулся. Лучше перебдеть, чем недобдеть, подумал он. Возможно, все это чепуха. Наверное, полицейский вез в каталажку какого-нибудь пьяного водителя. Только на это копы и годятся – пьянчуг хватать.
Мистер Гэш снял пиджак, положил на переднее сиденье и отошел за сосну отлить. Застегивая штаны, он уловил движение возле машины. Мистер Гэш достал пистолет и выглянул из-за ствола. На обочине дороги сидел какой-то ханыга.
Мистер Гэш выскользнул из-за сосны. Бродяга сидел к нему спиной. Однако здоровенный сукин сын. Потом, когда ханыга поднялся, оказалось, что он выше мистера Гэша на голову, одет в черно-белую клетчатую юбку, а на голых ногах у него туристские ботинки.
Успокоившись, мистер Гэш сунул пистолет в кобуру и усмехнулся про себя: это пугало произвело бы фурор на Оушн-драйв.
Бродяга обернулся, и мистер Гэш пересмотрел свое мнение.
– Спокойно, батя, – сказал он, надеясь, что мужик заметил у него пистолет подмышкой.
Ханыга в дешевой купальной шапочке ничего не сказал. Его красный глаз, казавшийся маскарадной шуткой, бессмысленно блуждал. Обрамлявшая лицо седая борода заплетена в две толстые косы, и каждая украшена кривым клювом. В одной ручище бродяга держал за хвост опоссума с отвисшей челюстью и шерстью в запекшейся крови, в другой – книгу в мягком переплете.
– Откуда ты взялся? – спросил мистер Гэш.
Человек широко улыбнулся, чем поразил мистера Гэша: ему еще не встречались бродяги с такими идеально белыми зубами, белее, чем его собственные.
– Симпатичное платьице, – сказал наемник, разглядывая незнакомца.
– Это килт вообще-то. Сам сшил.
– А имя у тебя есть?
– Сегодня нет, – ответил бродяга.
– Надеюсь, ты не собирался стырить мою машину?
Ханыга опять улыбнулся и помотал головой – дескать, такую машину и угонять не стоит. Мистер Гэш ткнул в опоссума и спросил:
– А у твоего дружка есть имя?
– Ага: Обед. Сбила какая-то сволочь на мотоцикле.
Мистеру Гэшу подумалось, что бродяга держится слишком непринужденно, когда его расспрашивает человек с пистолетом.
– Ты не ответил на мой вопрос, старина. Откуда ты?
Бродяга показал книгу.
– Надо бы тебе ее почитать.
– Что это?
– Грэм Грин. «Комедианты».
– Никогда о нем не слышал.
– Ты бы его заинтересовал.
– Что ты плетешь, черт тебя возьми? – Мистер Гэш отошел к машине. Его сбивало с толку беспечное поведение мужика с мертвым опоссумом.
– Я одолжу тебе свою книжку, – сказал бродяга.
Мистер Гэш сел в машину и завел двигатель. Ханыга приблизился.
– Стой где стоишь, дед! – Мистер Гэш выхватил пистолет. Человек остановился. Его странный красный глаз уставился на верхушки деревьев, а здоровый безмятежно, с раздражающим безразличием смотрел на мистера Гэша.
– Ты меня не видел, понял? – помахал пистолетом наемник.
– А то.
– И машину.
– Заметано.
– Чего уставился, мать твою?
И снова – улыбка с рекламы зубной пасты.
– Волосы красивые, – сказал бродяга.
– Надо бы грохнуть тебя, козла. Уже за одно это следует отстрелить тебе задницу…
Бродяга в самодельной клетчатой юбке отвернулся. С книгой и мертвым опоссумом он медленно двинулся к сосняку, словно здесь не было никакого мистера Гэша, целившегося ему в спину и грозившего застрелить на счете «шесть».
Машина рванула с места, взвизгнув покрышками. Вот же рехнувшийся мудило! думал мистер Гэш. Сволочное место, сволочная работа!
Треклятый остров кишит баламутами.
Мистер Гэш вставил в кассетник пленку и перемотал к началу.
Теперь уже скоро, сказал он себе. И поеду домой.
20
Вначале Макгуин не обращал внимания на постельные забавы Твилли и Дези – сворачивался на полу и дремал. Но однажды ночью, после того как они отпустили Палмера, пес проявил горячий интерес к происходящему на матрасе. Дези почти достигла того, что обещало стать незабываемым моментом, когда вдруг сетка кровати сильно прогнулась, а Твилли застонал, но явно не от восторга. Все движения прекратились, кроватные пружины уныло затихли. Грудь Дези придавила неимоверная тяжесть, а щеки коснулось горячее, с утробным запахом дыхание. В мерцающем свете гостиничного телевизора она увидела, что лабрадор вспрыгнул Твилли на голую спину и распластался на ней всеми ста двадцатью восемью фунтами веса. Уже этого бы хватило, чтоб нарушить сосредоточенность мужчины в объятиях женщины, но лабрадор к тому же не позволил игнорировать свое присутствие, сомкнув челюсти на загривке Твилли, словно поймав неосмотрительного зайца.