Детский запах очень чётко мерцал на фоне лесного ковра ароматов. Будто имел другой цвет. Переливался лёгкой оранжевой дымкой свежей выпечки и пряного чая с молоком.
Под ноги попалось что-то жёсткое. Мужчина подпрыгнул на одной ноге, чудом удержав равновесие. Корни. Тфу, зар-раза. Шарахаться ночью по лесу – тот ещё вид искусства.
Свет фонарика нырнул в темноту, растянувшуюся по земле впереди чёрным шрамом. Овраг. Небольшой, даже ребёнок перепрыгнет. Приземлившись на другой стороне, Колман втянул воздух – и понял, что потерял след. Обернулся, пошарил по склону – нет, в овраг лис со своей ношей не спускался. Мужчина заметался вдоль спуска, даже опустился на четвереньки – ничего.
Отлично. Просто отлично!
Отойдя от оврага, мужчина всмотрелся в чащу, насколько хватало света фонарика – без особой надежды на успех. В разноголосье ночных обитателей тоже не слышалось знакомого детского голоска.
Колман в сердцах замахнулся кулаком на ближайшее дерево – с-собака, угораздило же! – и замер. За шероховатые чешуйки коры зацепился знакомый яркий след.
"Человечий детёныш!" Совсем как у Киплинга.
Едва не подпрыгнув от радости, Колман втянул носом воздух, будто собрался вдохнуть весь окружающий лес, шагнул в одну сторону, в другую… Есть!
Прыжок огромного зверя оказался настолько длинным, что приземлился он только здесь, за три метра от края оврага. Видимо, Малька шаркнулась курткой об дерево, когда они проскакивали мимо. Хорошо хоть в кусты не улетела, с такими-то фигурными прыжками! Колман бодро зашагал вперёд – сначала от дерева к дереву, тыкаясь носом в кору, потом – немного пригнувшись ближе к земле, туда, где запах становился чётче.
Спустя ещё метров десять детский след окончательно спустился на почву – тут девчонка шла на своих двоих, – доплыл до зарослей шиповника и нырнул в нору под корнями древней сломанной сосны.
Мужчина опустился на колени, посветил фонариком в черноту. Земляные стенки тоннеля, хорошо утрамбованные и местами поросшие мхом, уходили под холм под небольшим углом. В принципе, при желании тут и взрослый пролезет.
Хоть бы не медвежья берлога…
– Малька! – позвал Колман.
Из норы ответил щенячий тяв.
Не-ет. Не медвежья. Волчья!
– Малька, ты тут?! Вылазь, если да!
– Дядь-Коля? – после недолгого молчания, перемежаемого приглушённым щенячьим писком, послышалось в норе. – Дядь-Коля, мы тут с Мишкой!
От так удача! Он аж подпрыгнул, хлопнув по мху перед лазом.
– Вылазьте оба!
– А тут ещё собачки!
– Собачек не трогай, они маму ждут!
– Нет, это наши собачки, дядь-Коля! У них мама умерла, она у Капитана жила!
Колман подавил желание выругаться. Некогда сейчас про капитанских собак рассуждать: не медведь с волками, так лиса-переросток в любой момент вернётся, и всё, труба.
– Вылезайте, говорю, потом разберёмся с собачками!
В черноте послышалась возня, тихие детские переговоры. Кто-то на кого-то шикнул, снова заскулил щенок, и наконец в луче фонарика показалась чумазая мордашка. Для Мальки нора была что труба в аквапарке – хоть на корточках передвигайся. Да она, собственно, почти на них и шла, придерживая подмышкой ворочающийся тёмный комочек. Мужчина подхватил её на выходе и вытащил на траву у входа. За Малькой по пятам следовал мальчишка едва ли старше её – всклокоченный, грязный, в отсыревшей, пропахшей сыростью куртейке поверх драной кофты. Из-за шиворота у Мишки торчали сразу два усатых носа – щенячий и кошачий.
– А кошка откуда? – ставя мальчонку рядом с Малькой, удивился Колман.
– А это наш Кузьма, он маленький ещё, он несколько дней назад потерялся, – пояснил Мишка.
– Видите, дядь-Коль, это наши собачки!
В руках у Мальки, щурясь на яркий свет фонарика, и правда дрыгался обычный дворовый щенок. Крупные мощные лапы говорили, что вырастет он весьма немаленьким.
Колман вздохнул и распрямился. Улов так улов…
– Миш, а ты почему здесь-то сидел, домой не шёл? Тебя там все обыскались, – он опустил фонарик пониже, чтобы не слепить малышню.
– Братец Лис не пускал. Сказал, туда пока нельзя.
– "Сказал"?..
– Ну да, – без малейшего смущения подтвердил мальчишка.
Колман глубоко вздохнул, потёр лоб. Вот говорящих зверей в этой байке только и не хватало.
– Так. Ладно. Пошли домой, потом разберёмся.
Оба маленьких приключенца согласно закивали.
– Ну ты какой непонятливый, дядь-Коля! – втолковывала Малька, бойко топая по лесному ковру. – Чёрт Горы – это такой злой дух. Он как Бармалей и баба Яга, только страшнее!