«Аквариум России» располагался в старом Московском переулке, вернее – в подворотне. Раньше в здании этом был институт лакокрасочной промышленности, и в коридорах до сих пор пахло какой-то ядовитой дрянью.
– Ага, приехал все-таки, – долговязый генеральный директор «Аквариума России», напоминал рыбака. – А у нас уже слухи пошли, Хвостов теперь по субботам на работе не появляется, хвост у парикмахера укладывает.
– Кто? Почему? – ужаснулся Олег Иванович.
– Да брось ты, шуток не понимаешь? Я тебе домой звонил. Скалярий нам завезли, Олег, а они дохнут одна за другой. Хорошо бы кислотность воды проверить, или эту, алка... Ну, алкоголическую вашу меру. Кто у нас кандидат химических наук?
– Никаких проблем. – Олег Иванович пошел на склад за реактивами.
Работа у Хвостова была нехитрой, но требовала определенной степени профессионализма. Как еще можно узнать, когда подсыпать в аквариум химические препараты, когда очищать кормушку, когда подкармливать обитателей младшими братьями, или, на худой конец, мотылями.
С кислотностью в аквариумах было хреново. Пришлось переселять редкостных рыбок в специально подготовленный резервуар, растворять в воде белые кристаллы, капать желтыми реактивами в пробирку. Суета эта заняла весь остаток дня.
Часам к шести вечера Хвостов вдруг почувствовал, что ему настоятельно необходимо попасть в туалет.
О, белоплиточное уединение личной кафельной кабинки. Какой сегодня выдался сумасшедший день...
– Е-мое, змея!. Змея, братцы. Дави ее.
– Ууу, – взревел Хвостов, распахнув дверку, – что же ты, сука, делаешь! Я тебе покажу, как мой хвост каблуками давить!
– Извини, Олег Иваныч, – консультант по африканским рыбкам с воем выскочил из сортира.
Хвостов с изумлением посмотрел себе под ноги. Хвост заметно вырос, он уже достигал полутора метров в длину. Кончик его, принятый обидчиком за змею, был молодым, гибким, розовым и поросшим редкими черными волосиками. Зато основание начало покрываться странными, прозрачными чешуйками, напоминающими слюдяные пластинки.
Воскресенье Олег Иванович провел на даче, и в понедельник поехал на работу с тяжелым предчувствием.
– Ну, привет, Олег Иваныч, – Витька Журавлев, директор по маркетингу, сальный мужик с малюсенькими глазками, встретил Хвостова в коридоре. – Поговорить надо. Такие слухи про тебя ходят странные.
– Чего надо? – Мрачно спросил Хвостов, и глаза его налились кровью. – Журавлева он не любил, искренне считая его дармоедом. К тому же ходили слухи, что до работы в «Аквариуме» Витек связан был с мафией.
– Нет, Олег, ты только не сердись. Пойми уникальность своей ситуации, вроде и мужик статный, и все на месте, но хвост... Ты пойми, с такой физической комплекцией можно сделать миллионы. Представь себе, ты решительно даешь Шварцнеггеру хвостом по морде. Реклама, к тому же. Всякие, ну, это если согласен будешь, сексуальные издания, фильмы... Да здесь золотое дно.
– Совсем у тебя, Витек, с твоим маркетингом крыша поехала, – Олег попытался обогнать Журавлева, но тот забегал вперед.
– Ты, Олег, давай-ка лучше по-хорошему. По-мирному. Чтобы без насилия.
– Уйди от меня подальше, пока в нос не заехал,– мягко, но решительно предупредил Олег, входя в свой кабинет, но тут произошло непредвиденное.
– Держи его, держи! Вырывается, сволочь!
– Ууу, – взревел Олег Иванович, пытаясь отбиться от нападавших, но куда там. Бросили сетку, навалились мужики.
– Ну, – около Витька появился парень с камерой, – спускайте с него портки.
– У, у-гх, – закусил губы Хвостов от стыда и унижения. – Убью, гада, -
подумал он, и вспомнил, как во время лыжного кросса они с приятелями поймали Мишку Гельмгольца.
– Евреи все обрезанные, – Андрей Шестаков испытывал нездоровое возбуждение. Вот и у Мишки конец лысый. Точно, сымайте с него штаны.
– Пустите, гады, – Мишка извивался на лыжне.
– Сейчас, конец проверим только, и путем. Держи его, чтобы не брыкался.
Полосатые, застиранные домашние трусы. И совершенно обычный, опавший, мелких размеров пенис.
– Да никакой он не еврей, сука, наврал все, – разочарованно протянул Шестаков.
– Гады, гады, – корчился Мишка.
– У-уу, – корчился Хвостов. – Ууу. Пустите, гады!
– Хвост. Атавизм, но ученые считают, что такие неожиданные находки в потерянных звеньях эволюции, лучше всего доказывают верность теории Дарвина. Для канала «Плейбой» – Виктор Журавлев.