Отступить или дать бой? Для Кагуя этот вопрос обычно не стоял, они никогда не бежали от схватки, но в этот раз всё было сложнее. Им был отдан приказ, противный самой их сути, но они подчинились, не смели не подчиниться. Но вот, воля их Главы была исполнена, Клан был в безопасности, вдали от места битвы, и нужно было срочно решать, как же поступить дальше.
Такеши ратовал за то что бы дать бой. Собрать Парад и Подземный Двор, а затем вместе прийти на выручку Главе. И Изаму бы солгал если бы сказал что эта идея не находила отклика в его сердце. Его душа рвалась в бой, тем более что в словах юного воина был смысл. Ведь если Главе не удалось увести тварь прочь, и она идёт по их следу, для Клана куда безопаснее было бы свяжи они её боем где-то вдали. Там где гражданским ничего бы не угрожало. И где они могли бы без опаски использовать свои самые разрушительные техники и приёмы.
Вот только Акико имела свой взгляд на происходящее. Молодая, но по-своему гениальная Наследница упирала на приказ его Владыки. Говорило о том, что их барьеры, укрепления и ловушки, в случае битвы, дадут им неоспоримое преимущество и позволят сохранить больше жизней. А имея надёжный тыл и оборудованные госпитали, ирьенины смогут возвращать раненых в бой за считанные минуты. И в этом тоже был смысл.
Спор с каждым часом становился всё жарче и опаснее. Почти все молодые представители Небесного и Земного Двора встали на сторону Акико, в то время как юные воины поддержали Такеши. Ветераны оставались нейтральны. Парад отказался принимать в этих спорах участие, сторожа и патрулируя границы. Наместники двух Дворов так же молчали, не выказывая поддержку никому. На несколько дней воцарилось шаткое равновесие. Клан был слишком занят, выстраивая оборону, запасаясь провизией и готовясь к возможному отступлению дальше на восток. Споры между братом и сестрой так же затихли, и казалось что они пришли к соглашению, но в один момент всё переменилось.
Изаму с дрожью вспоминал, как впервые увидел своего Владыку. Израненный, объятый пламенем и болью, он всё равно шёл вперёд, несмотря ни на что. В тот момент старый воин не мог думать ни о чём ином кроме как о спасении своего Главы. Он даже не сразу заметил как обуглились его руки, от одного лишь прикосновения к агонизирующему телу, а те часы, что они добирались домой, поочередно неся свою ношу, казались ему вечностью. Но они дошли, а после… После разразилась буря.
На заседании Совета Молодой Наследник заявил, что тварь, сотворившая подобное с его Отцом, не имеет права ходить под этим Небом. О том что биджу выжил он лично узнал от самого Главы, до того как тот потерял сознание от боли и слабости. И видят Боги, Изаму был готов разорвать эту мразь на куски собственными руками, он жаждал сжечь её дотла, что бы эта тварь испытала хотя бы часть той боли, что пришлось вынести его Владыке! В тот момент поход казался делом уже решённым, но старый спор разгорелся с новой силой.
Акико отказалась поддержать брата. Назвала его затею глупым ребячеством зарвавшегося юнца, указывая на то, что если даже Глава столь сильно пострадал в битве с монстром, то потери среди воинов их Клана будут чудовищны. Она упирал на то, что её Отец пошёл на такие жертвы и вынес всю эту боль лишь ради того чтобы они жили, но не бездумно гибли во имя глупой мести безумному зверю, что если верить преданиям, даже в случае их победы, просто воскреснет из мёртвых. Она убеждала Совет что лучшим решением в сложившейся ситуации будет ожидание и тщательная подготовка к возможному нападению, которого и вовсе может не быть.
Её брат же упирал на то, что тварь, зализав свои раны, найдёт их и тогда Клан окажется под угрозой уничтожения. Такеши говорил, что смиренно ждать и надеяться на лучшее это удел овец на бойне, и что им следует ударить именно сейчас, когда биджу ранен и ослаб. В противном же случае жертва их Отца бессмысленна, а угроза Клану будет расти день ото дня.
И вся тягость ситуации была в том, что оба они были правы. Каждый говорил о том во что верил, каждый приводил разумные доводы в поддержку своего мнения и за каждым стояли его последователи, что это мнение разделяли.