— И как решить кто именно? — тихо спросил Мадара, вперившись глазами в рогатую фигуру.
— Можете монетку бросить. Или на цветочке погадать.
— Я серьёзно! — прорычал Учиха, привстав со своего места, но тут же сел обратно, когда созданное им давление было смято проявившейся мощью.
— Я тоже, — спокойно проговорил Кагуя, не вставая со своего кресла, — Мне плевать кто из вас получит этот титул. Вы оба способны на это. Оба достаточно сильны, дабы ваши слова чего-то стоили. И оба не обделены умом и сообразительностью. Так что лично для меня этот вопрос не принципиален. Чего и вам советую, ибо устроить сейчас драку за право задирать нос, худшая из возможных идей.
В зале вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих в очаге дров. Наконец Учиха прервал молчание:
— Этот должен быть ты — Хаширама.
— Мадара…
— Не начинай. Старик прав, не я затеял это — не мне и продолжать. Это твоя мечта так иди к ней, я же Глава Клана Учиха и большей чести для меня нет.
— Но… я думал что…
— Что я возьму это бремя на себя? — оскалившись пробасил Кагуя, — Наивный мальчишка, мне и своих забот хватает. Да и стоит признать, я слишком долго возглавлял Клан, едва ли после веков отстаивания интересов своих родичей я смогу быть не предвзятым. Да и слова юнца мне понравились. Прислушайся к ним, тем более что из его уст редко когда выходит что-то дельное.
— Мерзкий старик, — уже скорее по привычке чем из злости бросил Мадара.
— Безусый юнец, — столь же обыденно ответил ему Кагуя.
— Кхм… Я… Хорошо, если вы так хотите, я сделаю всё чтобы оправдать ваше доверие.
— В этом я не сомневаюсь. Чтож, — пододвинув им край свитка, Тэкеши-сан взял в руки печать, и обмакнув её в чернильницу Глава Клана Кагуя первым поставил оттиск своего Клана — две красные точки помещённые в белый круг, с красной же каймой и двумя алыми полумесяцами над ними. Следующим печать поставил Мадара, украсив договор оттиском своего Клана и последним договор скрепил сам Хаширама.
Когда рука юного Сенджу оторвала инкан от листа, он на мгновение опешил. Вот и всё. У него получилось. Теперь уж точно. Какая-то немыслимая лёгкость, почти граничащая с полным безразличием заполнила его. Хаширама и сам не знал, как оказывается давили на него все эти недели ожидания, но оно того стоило. Все демоны Ямы, определённо стоило. Вот только долго предаваться неге он не смог. Внезапно чья то сильная рука схватила его в охапку, однако Хаширама быстро признал в ней лапищу Тэкеши-сана. При этом другая когтистая конечность уже удерживала Мадару, который всё ещё не начал вырываться и сыпать проклятиями не иначе как из-за шока.
— Это надо отметить! — весло гаркнул Кагуя, не скрывая улыбки от вида Учихи что всё же освободился от захвата и сейчас напоминал скорее взбешённого дикого кота, чем шиноби, — Официальное празднество стоит отложить. Тут надо чтобы все члены Кланов, от мала до велика, сумели им насладиться. Застолье сближает людей, уж это за свою жизнь я уяснить успел. Однако у меня как раз есть пару бутылок отличного вина. Не рисовой водички, хочу заметить, а хорошего виноградного, что скажете?
— Пфх… учитывая сколько чая ты выжрал в моём доме, — всё ещё сердящийся, но явно заинтересованный предложением прошипел Мадара, — Ты должен мне целый ящик, старик.
— Детей не спаиваю. Так, напёрсток каждому и баиньки, сопляк.
— Ах ты мерзкий…
Хаширама с улыбкой слушал очередную перепалку этих двоих. Язвительный Учиха и острый на язык и скорый на расправу Кагуя, кто бы знал, что именно в этой компании он проторит новую веху истории, осуществит мечту и будет чувствовать себя так спокойно и на своём месте.
— Эй! И мне хоть что нибудь оставьте!
Глава 24
Тоётоми Хидэёси со сложными чувствами смотрел на роскошный дубовый стол, что стоял посреди его покоев. До недавнего времени он любил восседать за ним, распивая кувшин саке, просматривая отчёты чиновников или же музицируя, придаваясь творчеству. Однако теперь, вряд ли он уже когда нибудь сможет хотя бы находиться рядом с некогда любимым предметом интерьера, и что намного реальнее, несчастная мебель покинет его покои, ровно как и территорию дворца, уже сегодня.
Виной же столь печальной кончины является гора из всё ещё кровоточащих человеческих голов, что заняла собою всю поверхность стола, заляпав шёлковую узорчатую скатерть, шерстяной ковёр и пол, вязкими алыми потоками, стекающими со всех сторон.