Признаться, расшифровав тот набора эмоций, что Живое Оружие прислало мне по нашей связи, я едва сдержался от того чтобы не заржать в голос. Всё же, воспринимать во многом наивную меру моего товарища, что оценивал окружающий его мир лишь с позиции: съедобно/вкусно, без смеха было едва ли возможно, но я сдержался, меж тем продолжая напитывать тело чакрой, в довесок к открытым Вратам, по ходу покрывая тело костяной бронёй с заметными прожилками живой плоти и мышц, что ещё больше усиливали мои физические возможности.
План был весьма прост. Перекидываться техниками сразу с шестью противниками, связанными, к тому же, одним сознанием, то ещё удовольствие, а вот в плотном клинче и на близкой дистанции реализовать своё численной преимущество им будет на порядок труднее, ровно как и подавляющую огневую мощь, при том что все мои сильные стороны, напротив, раскроются во всей своей красе. Да и в любом случае, пока что мне было просто интересно — что же такого мне покажет мой давний знакомый, от чего на губах против воли играл азартный оскал.
Первым атаковал механоид. Удар аугментированной конечности я принял на жёсткий блок, о чём тут же пожалел, ощущая, как несмотря на все покровы и усиления по телу распространяется волна повреждений, незначительных, почти мгновенно регенерировавших, но сам факт подобного уже говорил о многом. Вихрь новых ударов вновь пришлось блокировать, сводя на нет каждый выпад, но не успел я хотя бы задуматься о контратаке, как треснула броня на животе, куда пришёлся удар когтистой лапы звероподобной твари, что так же подключилась к бою. По телу прошлась новая волна изменений, адаптируя плоть к новым условиям, и вместе с тем преображая её.
Созданная всего за пару секунд пара конечностей, проросшая прямо из плеч, пришлась как нельзя кстати, позволив мне держать напор сразу с двух сторон, попутно отбиваясь от сонма механический щупалец, что хоть и не могли пробить мой покров, но зато всячески мешали провести нормальную контратаку, сводя на нет любые мои попытки прорваться к механическому ублюдку. Зверя я ловить даже не пытался. Тот был куда слабее механоида, но при этом на порядок быстрее, что и позволяло ему почти безнаказанно потрошить меня, делая пару ударов, пока я пытался добраться до его дружка, и тут же разрывая дистанцию, дабы не лишиться своей головы, что я в тщетных попытках пытался оторвать всякий раз, как юркий поганец подбирался достаточно близко.
Все эти, на первый взгляд, весьма затратные по времени действа уместились в считанные секунды, за время которых мы успели в мелкое крошево разнести всё дно прежде идеально ровного кратера, попутно проломив одну из его стен, из-за чего соседнее озеро, со всей своей живностью, стремительно мигрировало вниз, обрушиваясь на землю пенящимся водопадом. При этом темп схватки не затихал ни на секунду, напротив лишь ускоряясь всё больше и больше.
Три невидимых глазу пятна, в которые мы превратились, мелькали по всему рукотворному каньону, оставляя за собой лишь новые кратеры и расселины от сокрушительных ударов и редких техник, что срывались с рук с невероятной скоростью.
Однако в один миг рисунок боя в корне поменялся.
Неимоверная тяжесть обрушилась на меня ровно в тот момент, когда я почти проломил Звероподобному голову, подловив его на очередном выпаде, за одно позволив поближе познакомиться с воинственным характером Самехады, что с радостью вцепился в свою жертву. Его мощные челюсти без проблем пробили не особо защищённое тело, пока ненасытная утроба принялась откачивать из него всю чакру, правда без каких-либо подвижек. Кадавры подпитывались извне, и Мадара недостатка в силе явно не испытывал, с лёгкостью перекрывая аппетит моего товарища. Впрочем, это было меньшей из моих проблем, ведь опустившиеся давление пусть и не парализовало меня полностью, но существенно ограничило физические возможности, из-за чего уже спустя долю мгновения я, сломанной куклой, летел над истерзанной поверхностью гигантского кратера, чьё дно уже на половину было залито озёрной водой, отчаянно при этом соображая что именно произошло.