Стремительный росчерк сияющего полумесяцы, что должен был разрубить его на две неравные части, вместо этого угодил в покатую крышу чудом уцелевшего храма, что впрочем уже понемногу начал прогорать и крениться, медленно утопая в рыхлой словно песок земле. И в тот же миг где-то в глубине святого места, на краткую долю мгновения, зажегся огонёк столь знакомой ему чакры! Секунда и тело молодого джонина пробивает собой древние стены, орошая округу россыпью осколков и каменной крошкой. Невиданное святотатство, но когда это мораль и гнев Богов заботили шиноби?
Их Цель оказалась прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. В полумраке плохо освещённой кельи его гротескный бледный силуэт, с светящимися отражённым светом тусклых свечей янтарными глазами, более походил злому духу чем человеку, но Данзо не обманывался — перед ним был враг из плоти и крови. Враг которого можно было убить. Враг которому он задолжал целых две жизни.
Бледнолицый казалось нисколько не удивился ему. Поцарапанное осколками лицо исказилось в приторной улыбке, в то время как единственная уцелевшая рука скрылась за спиной.
Он явно хотел что-то сказать, но более времени юный Шимура ему не дал. Едва найдя глазами искомое, он тут же нанёс удар. Меч в его руке протяжно взвизгнул, разрезая податливый воздух, и в ту же секунду голова Бледнолицего отродья скатилась на пол, щедро орошая тот вязкой, казавшейся чёрной в полутьме кельи, кровью. Тело рухнуло секундной позже, развалившись близ отрубленной конечности безвольным шматом истерзанной плоти. Всё было кончено. Он смог. Он сделал это.
Шум ни на миг не прекращавшейся битвы казалось стих под весом этого озарения. Впервые за все те дни, что он пробыл в этой Стране Данзо сумел вздохнуть полной грудью, набрать в пустые лёгкие столь необходимый ему воздух… как вдруг завалившаяся на бок голова уставилась прямо на него, а казавшееся безжизненным тело неестественно выгнулось, подняв вверх единственную руку, в сжатых пальцах которой Данзо только сейчас заметил небольшой ларец с ровными гранями, щедро украшенный резьбой и письменами.
Ничего более он предпринять не сумел. Пальцы мертвеца с хрустом сжались на шкатулке, и тут же округу буквально затопила волна чакры столь мерзкой, что у молодого джонина на толику секунды перехватило дух. Усиленная Режимом Мудреца сенсорика сейчас играла против него. Он кожей чувствовал всю ту ярость что клокотала в сути этой странной чакры, и тот океан едкой ненависти ко всему сущему, что пронизывал её естество, наполняя то горькой жёлчью отчаяния и тоски.
Поборов слабость Данзо сделал то единственное что вообще мог. Техника Замены не подвела, и пусть оказавшись за пределами храмовых стен ему тут же пришлось уходить из-под града каменных кольев, это всё равно было много крат лучше того, что ожидало бы его, останься он под сенью святого места, что ныне явно походило скорее на преддверие Ямы.
Эта странная чакра распространялась по округе с ужасающей скоростью, тут же пропитывая собой всё вокруг. Шимура видел как скрутило в болезненном спазме не ожидавшего этого Хирузена, как с нескрываемым ужасом устремили свои взоры на порушенную келью шиноби Травы, и как на лице Кусакаге, что всего мгновение назад с яростью рвал на части опутавшие его по рукам и ногам нити нукенина, появилось понимание, что тут же заменила собой мрачная решимость. Он явно знал куда больше них, однако это тут же перестало иметь для Данзо хоть какое-то значение.
Многострадальный храм наконец рухнул, точнее он просто взорвался, едва не похоронив их всех под тяжестью собственных стен. И в это же время из-под руин, захлёбываясь в злобном вое вперемешку с жалобным, тоскливым плачем, выбиралось Нечто.
В завесе пыли и осколков его громадный размытый силуэт вызывал более недоумение, чем страх. Но стоило лишь пыли чуть осесть, как ситуация резко переменилась.
Больше всего монстр напоминал собой странную смесь обезьяны и летучей мыши. С огромными руками, каждый палец которых венчал длинный тёмный коготь, с оперёнными крыльями и короткими, но мощными ногами, он возвышался над ними всеми на добрый десяток метров. Позвоночник и бедро создания были обтянуты черной сухой кожей и выступали наружу. Из бедра рос длинный хвост, а голова… Её не было, как не было у демона и глаз, зато прямо на грудной клетке зияла гигантская пасть, из которой торчали белые толстые рёбра. Больше Шимура заметить не смог, так как едва появившись на свет тварь тут же ринулась на них. Она не выбирала целью кого-то конкретного, метаясь от одного шиноби к другому, ни на секунду не прерывая стремительный шквал ударов.