Балагур и шалопай, так описывали его все, кто был знакомы с вечно улыбающимся Повелителем Костей чуть больше пяти минут. Те же кто имел несчастье растянуть общение на больший срок зачастую добавляли к озвученным эпитетам слова — шут, разгильдяй, смутьян, и ещё кое-что покрепче, на сдачу. Но Иошикэзу нисколько не злился на подобное, напротив, это лишь давало ему понять, что он на правильном пути! Да и в конце-то концов, хмур и серьёзных рож в Клане и без него хватает! А так среди Кагуя есть хоть кто-то с чувством юмора!
Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что он не всегда был таким. В детстве, в те далёкие годы, когда Клан представлял из себя лишь сборище разномастных ублюдков да десяток другой беспризорников, он был зажатым, озлобленным и очень тихим пареньком. Последнее особенно выделялось. Выбить из него хоть слово в те дни считалось почти невозможным, да и, если уж на то пошло, никто особо и не старался. Кому вообще мог быть интересен тощий забитый рыжеволосый пацан, исподлобья смотрящий на окружающий его безразличный и равнодушный мир?
Он не был нужен своему отцу, тот, скорее всего, даже не знал о его существовании. Не был нужен своей матери, что просто тихо умерла в одну из особенно холодных зимних ночей, и Клану он не был нужен. Равнодушие и абсолютное одиночество, нависали над ним, как тёмные тучи за окном нависали над серой землёй, запорошенной тонким покрывалом снега, что неминуемо растает по утру, превратив и так изрытую, перелопаченную округу в сплошное топкое болото, такое же бездонное и отвратительно-вязкое, каким была вся его жизнь… до того самого момента, как в ней не появился один аловолосый безумец.
Тэкеши выделялся среди молодой поросли их Клана так же ярко, как птенец горного орла в курятнике. Он был силён, сильнее абсолютного большинства, и это заставляло прочих тянуться к нему, в надежде приобщиться к этой силе, снискать в ней опору и защиту, но Иошикэзу привлекло тогда отнюдь не это…
Его… да все их жизни тогда были редкостной поганью! Ещё до того как научиться внятно ходить, он понимал это. Слушал рассказы пленённых женщин и с каждым разом всё больше осознавал, сколь много был лишён. Забота, любовь, материнская ласка, отеческое наставление, уют и покой родного дома… безмятежность младенчества и озорство юности — всего этого он так и не познал. И это было несправедливо. Несправедливо и горько. Сколь раз он проклинал себя, что вообще задумался об этом? Сколько раз думал, что незнание было бы предпочтительней болезненной правды, но повернуть всё вспять не мог. Как неприкаянный, он вечно бродил по стойбищу, без цели и смысла, прячась от Старших, не желая попасть тем под горячую руку, или слоняясь среди ровесников, что зачастую приводило лишь к новым сварам и побоям. И в этой зыбучей трясине, в этом непроглядном мраке, из которого он уже не чаял выбраться, в один из ничем не выделявшихся из бесконечно-унылой плеяды похожих друг на друга дней, молодой Кагуя вдруг увидел яркую улыбку… Это казалось немыслимым. В их жизни тогда не было место радости. Слёзы и стоны, превращающие лицо в серую искажённую болью маску, грусть и тоска, высасывающие искру жизни из глаз, ярость и ненависть, разрезающие лик каждого второго кривым, кровожадным оскалом и просто равнодушие, как к своей, так и к чужой судьбе — всё это он знал не понаслышке, но ещё ни разу за свою жизнь, он так и не смог улыбнуться. Искреннее, неподдельно радоваться, желая чтобы полюбившееся ему мгновение хоть на миг застыло, позволив чуть дольше наслаждаться даруемым им счастьем. А Тэкеши мог. Он улыбался, хотя сам прекрасно знал сколь отвратительную участь им отвела Судьба. Он смеялся, давая им всем надежду на лучшее будущее, хотя не мог не осознавать, что шансов хоть что-то изменить у них было не так чтобы много. Но несмотря ни на что, Тэкеши всё равно наслаждался каждой секундой, каждым мигом своего бытия!
Иошикэзу сам не знал откуда его настигла такая уверенность, но от чего он ни мгновения не сомневался, что этот аловолосый не просто существует, подобное ему, не утопает в кровавом дурмане, как все вокруг, но живёт! И он отчаянно желал того же, потому и пошёл за ним. Без раздумий, он готов был шагнуть ради своего Главы хоть в Яму, лишь бы тот раскрыл ему свой секрет — как, несмотря на всю ту боль и мрак что подстерегает их со всех сторон, он всё равно умудряется наслаждаться жизнью⁈