— Отбой! — прозвучала под потолком команда, одновременно погасли магические лампы под потолком спальни.
— Люмос… — даже не произнёс, а скорее проворчал Керри, не дописавший своё эссе. В представлении профессора Флитвика, скорее всего, это заклинание стоило бы читать куда более возвышенным тоном, однако за два с лишним месяца на Рейвенкло Саймон уже видел достаточно сложной и необычной магии, чтобы относиться к простым чарам без должного пиетета. Сам же подход с освещением был вполне в духе факультета — если хочешь сидеть после одиннадцати, то никто не против, но знания и силы на заклинания используй собственные. Это подталкивает к изучению нового.
Не обращая внимания на слабый свет, Кайнетт погрузился в медитативный транс, обычно заменяющий ему сон. Помимо отсутствия сновидений, это состояние позволяло контролировать окружающую обстановку и размышлять, хотя и в несколько изменённом темпе. Сейчас его занимала идея, о которой маг вспомнил после письма от ученика и новости о том, что сын Альберта оказался волшебником. Теперь, после десяти недель среди молодежи магического мира, он решил, что начал в какой-то мере понимать Волдеморта и его приспешников… И что, возможно, если их лидер и был сам полным психопатом с манией величия, то кто-то из его последователей искренне хотел сделать Британию лучше и покончить с давно длящейся стагнацией общества хотя бы в рамках одной страны.
Количество людей с магическим потенциалом в этом и в его родном мире было более или менее равным, во всяком случае, числа будут одного порядка. Однако там из имеющих с рождения магические цепи даже не каждый десятый обучался их контролю и тем более тренировкам и созданию фамильного герба. Магия сама по себе — удел избранных, даже маги первого поколения, поступающие обучаться в Часовую башню, уже достигли хоть чего-то, тем или иным образом узнали об истинном положении вещей в мире, сумели выжить и сознательно решили продолжить путь познания мистических наук, полностью осознавая риск. Здесь учиться магии берут практически всех, имеющих дар, раскрывают им истину и сразу предлагают место в своём обществе. Каждый год около сотни первокурсников поступают в эту школу, и от трети до половины из них имеют нулевое или крайне слабое представление о магии и мире волшебников. Магглорождённые, полукровки из семей, не раскрывавших детям правду, чистокровные, по тем или иным причинам выросшие в обычном мире. Конечно, не стоит равнять всех под одну гребёнку — кто-то и за месяц без еды и сна успевал прочесть все учебники и получить представление о новом мире, как в своё время Грейнджер или Эгберт, подруга Галахада. Кого-то могли познакомить с магией заранее, после первого выброса, как Саймона или, если смотреть на это со стороны, Джеймса Мерфи. Однако в среднем всё равно слишком многих приходилось обучать с нуля абсолютно всему, тратя на их полную адаптацию ценное время преподавателей и многочисленные учебные часы. Если прибавить тот факт, что большинство волшебников и ведьм не продолжают образование после школы, получается уже известный удручающий результат. И этот цикл повторяется бесконечно.
Возможно, Пожиратели были правы на уровне базовой идеи. Нет, не уничтожить всех магглорождённых, разумеется — это совершенно напрасная трата ресурсов, а также бесконечные поводы для конфликтов. Не прибегать к геноциду, но закрыть для них свой мир хотя бы на одно-два поколения. Дать ему «повзрослеть», изменить обучение и управление сообществом исключительно под магические семьи, под людей, знающих о магии с рождения, и только после этого вновь начать принимать свежую кровь. Или даже организовать вторую, меньшую школу, для волшебников первого поколения, где будет иная программа, предназначенная в первую очередь для адаптации новых членов сообщества и включающая самые базовые понятия, которые выросшим в магических семьях не нужны. Это, в теории, позволило бы вновь перейти к прогрессу и развитию магии вместо бесконечного изучения старых знаний и уравнивания волшебников разного происхождения, которое снижает общий уровень сообщества до недопустимого.