Круг начал медленно светиться, пульсируя в такт его словам, очерченные мелом границы потянулись вверх, создав два кольца прозрачных стен. Завибрировали, зазвенели об пол ножи, отдавая энергию, чтобы запитать круг внешней силой из окружающего мира — это являлось самым сложным при расчётах, замкнуть его на себя и перевести на самообеспечение после стартового импульса. Будь у Арчибальда достаточно энергии, такие уловки просто бы не понадобились, а сама схема вышла бы проще раза в три, но сейчас собственных сил для поддержания ритуала ему никак не хватало, буквально на пару порядков. Примерно на середине между призрачными стенами начал клубиться редкий туман, быстро густея и начиная кружиться и перетекать в рамках ограниченного объёма. Уже на последних словах заклинания вдруг замигали и потухли два оставшихся на потолке фонаря, и теперь комнату освещал лишь мерцающий серый туман, скрывший из виду Эвелину.
— Ты звал, и я пришёл, — прошелестел бестелесный голос словно бы сразу со всех сторон. — Хочешь заключить сделку, волшебник?
— Я думаю, мы можем договориться, Танлан Лаорен, — назвал китайского духа по имени Кайнетт. Общаться с подобными сущностями ему было не впервой. Между делом он на всякий случай коснулся ножа в кармане, частично восполняя почти опустевший резерв энергии. — Ты ведь уже понял, чего я хочу. Исцеление этой женщины за твою свободу. Разницу в цене я отдаю дарами — зерно и серебро, знания и жизни, — он указал на стоящие в узлах внутреннего круга плошки с рисом и пшеном, несколько серебряных монет, клетки с голубями и кроликами, и даже свиток с какими-то стихами, — всё, как ты любишь, дух.
— Приятно, что ещё кто-то помнит, чего хочу я, а не нагребает в кучу весь мусор, что был под рукой, — произнёс голос без намёка на эмоции. — Я согласен на обмен.
— Апертум, — произнёс маг, открывая внутренний барьер.
Около минуты ничего не происходило, лишь кружился мерцающий туман, когда вдруг голос заскрежетал, злобно и с угрозой:
— Решил обмануть, волшебник? Твоей платы недостаточно. Она уже одной ногой в могиле, твоей подачки за такое мало. Плати, или я возьму плату сам!
— Что? — на мгновение Кайнетт даже растерялся. Подобный исход был невозможен. Мысленно проверил и перепроверил все расчёты, вспомнил всё, что положил в круг несколько минут назад. — Твоя жадность уже не знает меры, старик? Я отдал столько, сколько и должно быть, ты согласился. Исполняй свою часть уговора!
— Плати! Плати! Плати!
— Проклятье… — маг выругался, глядя, как туманные плети бьются во внешний барьер. Если всё так пойдёт, то тот не продержится долго, сама структура не выдержит, а резервного контура у него нет, не было ни времени, ни силы на создание. Он был достаточно опытным в своём деле, чтобы понимать, когда призванный дух торгуется, а когда требует свою плату по праву, и сейчас выглядело всё так, что именно Кайнетт попытался обмануть его. Но ведь это невозможно, его расчёт были абсолютно верны!
— Что происходит? — с тревогой спросил Уильям, даже далёкому от магического ремесла человека хватило ума понять, что у них начались проблемы.
Арчибальд обернулся к нему, задумался на мгновение. А затем вскинул руку и отрывисто приказал:
— Каптарент!
Браслет на его запястье поплыл и метнулся в сторону охранника дюжиной тонких и гибких стальных нитей. Через мгновение они опутали его, не дав выхватить оружие, сдавили, врезаясь в тело, вспарывая ткань и разрезая кожу. Кайнетт с самого начала настроил импровизированный артефакт на две боевых команды: прозвучавшая была на связывание, вторая, которую он не решился применить — разрезание на части.
— Джеймс! — воскликнул Саммерс, пытаясь трясущейся рукой вытащить из кармана пистолет.
— Не сейчас! — прорычал маг, движением руки поднимая охранника воздух и подтаскивая к барьеру. На это ушли почти все оставшиеся силы. Посмотрел в туман, процедил холодно: — Кровь тебя устроит? Свежая, ещё тёплая. Человеческая, а не каких-то там мышей. Ты ведь это тоже любишь, Лаорен?
— Пусть будет кровь! Дай! Дай мне её быстрее! — проскрипел дух, прекращая ломать барьер.
Игнорируя ошарашенного Уильяма, маг подскочил к черте, достал мел и начал торопливо дорисовывать небольшой полукруг, сразу же вписывать нужные слова и символы. Времени у них уже почти не оставалось, барьер уже вот-вот разрушится. Коснувшись ещё одного заготовленного ножа, Кайнетт поглотил влитые в него силы, заставив клинок переломиться пополам — дешевая сталь для работы даже с такими каплями энергии была не предназначена.