— И ещё, для чего тебе Грейнджер и эта игра в её «ученика»? — судя по цепкому взгляду, этот вопрос тоже был одним из самых важных для профессора, и от ответа зависел дальнейший ход беседы.
— Так будет меньше вопросов, откуда я что-то знаю, — здесь Кайнетт вполне мог ответить честно. — Встретились мы случайно, я просто хотел узнать больше о школе из первых рук. Однако мне в любом случае понадобился бы «посредник», просто не столкнись я с ней, это был бы кто-нибудь другой. Однако Грейнджер оказалась достаточно талантлива и буквально поглощала знания о магии во время каждого разговора. Интересно было подавать ей всё новые идеи, тем более что ваши наследники чистокровных родов меня откровенно разочаровали. Честное слово, я был куда лучшего мнения о старых родах Британии. Намного лучшего, но увы. Разве что близнецы Уизли хоть что-то собой представляют на фоне прочих, а вот остальные, включая слизеринцев со всеми их претензиями — прямо скажем, тоскливое зрелище. Хотя на первом курсе есть пара перспективных студентов, но там ещё учить и учить. Вот и приходится работать с магглорождёнными, за неимением выбора, так что можно сказать, что я её обучаю. И если тебе от этого станет легче, профессор, готов поклясться, что не собираюсь причинить ей вреда и не имею на её счёт каких-либо недобрых намерений. Я бы куда охотнее работал с кем-то из выпускников, но нынешний возраст не оставляет богатства выбора. Опять же отвечая на невысказанный вопрос, о том, что она дружит с «Тем-самым-Избранным», я узнал далеко не сразу, и мне сие неинтересно. Скорее, пока от этого одни проблемы — она тратит слишком много лишних сил, пытаясь его защитить и вразумить, как на мой взгляд.
— Откровенно, — помолчав, оценил Люпин.
— Как и договаривались. И теперь встречный вопрос — почему ей вообще приходится этим заниматься? Я так понимаю, вы с отцом Поттера были друзьями, и ты считаешь себя поэтому обязанным ему. Почему ты не позаботился о нём раньше, например, год назад? — спросил маг прямо. Пришла пора задавать вопросы самому.
— Потому что ничего не знал, — помолчав, ответил Люпин, что явно далось ему нелегко. Лицо у профессора помрачнело, резче стали видны ранние морщины. — Когда всё произошло, все друзья погибли, я просто… отошел в сторону, когда остался один. О Гарри мог позаботиться и Дамблдор. Да и в конце концов, ни один нормальный человек всё равно бы не доверил годовалого ребёнка оборотню. Несколько дней в месяц я себя почти не контролирую, и если бы в этот момент мы остались наедине… Мне бы потом только повеситься и осталось. Потому я ушел.
— И что же изменилось с тех пор, раз ты вернулся? — спросил маг. О том, как Римус в этом случае учился в школе, он спрашивать не стал. Очевидно, что заражение ликантропией произошло уже позднее.
— Есть одно зелье, совсем новое изобретение, — ответил Люпин после небольшой паузы. Похоже, и он не привык делиться подобными секретами и разговаривать на эту тему. — Не отменяет превращение полностью, но позволяет сохранить таким, как я, разум в полнолуние. Рецепт сложный, ингредиенты дорогие, я бы себе позволить его не смог, но директор предложил его как часть платы за работу здесь. А ещё тут я смогу защитить Гарри.
— Он мог отыскать тебя и год назад, а школа бы получила вменяемого профессора вместо «гениального писателя», который по своей же лекции на вопрос ответить не способен, — справедливо заметил Арчибальд, вспомнив рассказы Грейнджер об уроках защиты. — А Поттер не проводил бы каждые выходные в лазарете, потому что его очень старается «спасти» полоумный нелюдь.
— Я могу лишь предполагать, — негромко произнёс оборотень. Его явно мучило чувство вины. — Возможно, год назад угроза не была столь очевидной. Возможно, это разумная предосторожность — само моё нахождение здесь уже большой риск, и я это понимаю не хуже прочих. Не говоря уж о расходах. Директор, что бы о нём ни думали, весьма прагматичный человек, и взвесив всё, он мог счесть, что это было слишком опасно. А может, он не мог меня найти — я давно уже скрывался ото всех, и от волшебников, и от обычных людей. Но сейчас, когда Блэк рядом, а то и не он один, приходится выбирать меньшее зло, то есть постоянное нахождение оборотня рядом с сотнями детей.