— Ладно, тогда вставайте точно так же, попробуем снова, — произнёс Люпин, вновь отходя и оставляя учеников рядом с ящиком. — Приготовьтесь…
Что-то получилось у них лишь с четвёртой попытки. Причем у Поттера, что, кажется, удивило всех, кроме Люпина, а самого мальчишку — как бы не больше, чем его приятелей. Конечно, его фантом не напоминал чёткую фигуру животного, как это демонстрировал Люпин, и когда-то показывала Тонкс, даже на облако света не был похож, какое маг видел у того старшекурсника в поезде. Однако полупрозрачная серебристая тень всё-таки несколько секунд удерживала фальшивого дементора, не давая приблизиться, а затем профессор снова загнал духа на место, прежде чем поспешить к Поттеру и не дать ему снова упасть.
— Великолепно, Гарри. Я верил, что у тебя получится.
— Интересно, что же ты такого себе представил? — с завистью спросил Уизли, присев прямо на пол. — Неужели, как поймал снитч в первый раз?
— Не, это не сработало, я уже пробовал. Просто вспомнил, как Хагрид принёс мне письмо и сказал, — Поттер неубедительно попытался изобразить хриплый бас: — «Ты волшебник, Гарри». Тот момент, когда я понял, что взаправду буду учиться в магической школе, а не жить и дальше со своей роднёй. Как видишь, это сработало.
Грейнджер промолчала, с сомнением глядя то на Поттера, то на собственный мистический знак. Должно быть, не могла поверить, что не слишком-то успевающий в учёбе приятель смог превзойти её в концентрации и освоении новых заклинаний. Говоря по правде, Кайнетт испытывал не меньший скепсис. Может ли быть, что при работе с заклинанием, требующим сосредотачиваться именно на эмоциях, Грейнджер мешала её рациональность? Или он упускает что-то ещё?
— Попробуем ещё раз? — спросила ведьма.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — возразил профессор. — Вы и так изрядно вымотались. Лучше продолжим через неделю, в то же время. А пока попытайтесь в свободное время просто вызывать в голове нужные воспоминания и фокусироваться на них. Без палочки, просто так, для тренировки.
— Постараемся, профессор, — с неохотой отозвался Уизли, поднимаясь на ноги. Затем волшебник заметил какое-то движение рядом и повернулся, удивлённо воскликнув: — А это ещё что?
— Моргана, я же не запер ящик… — воскликнул оборотень, хватаясь за мистический знак.
Из-под приподнявшейся крышки потек знакомый туман, опять начал складываться в тёмную фигуру дементора, но потом вдруг резко изменил свою форму. Боггарт отреагировал на новый страх. Перед ящиком возникла знакомая больничная койка из лазарета, по бокам прикрытая зелёными шторами. И она оказалась не пустой.
— Господи, — вскрикнула Грейнджер, отскакивая на пару шагов и поднося руки к лицу. — Это я так кошмарно выглядела?! Тут же кровь повсюду…
— Нет, крови там не было, — заверил её Поттер. — И судороги были не такие… страшные. Вот дышала ты с большим трудом, это верно. И одежда промокла вся, но не от крови, а от пота.
— Эта с… — Уизли покосился на Люпина и сам вытащил палочку, — с-сволочь пугает просто, накручивает жути. Ненавижу боггартов. Ридикулус!
В этот момент фальшивая Грейнджер бодро подскочила на постели, выхватывая откуда-то из-под одеяла табличку с надписью «Сюрприз!» на длинной палке и полупустую бутылку с красным кетчупом. Реальная ведьма только фыркнула и толкнула Уизли в плечо, возмутившись:
— Какую чушь ты заставляешь меня делать!
— В этом и идея данного заклинания, — наставительно произнёс Люпин, заставляя боггарта скрыться в ящике и запирая за ним засов. — Сделать страх нелепым. Десять баллов Гриффиндору за находчивость.
— Спасибо, профессор, — смутившись, поблагодарил Уизли. Похоже, не привык зарабатывать баллы.
— Погоди, но у тебя же в начале года были пауки, — припомнила Грейнджер. — Тогда на уроке, целый ковёр из мелких пауков.
— Были, — пробормотал Уизли, отворачиваясь. — А теперь нет.
— Гермиона, боггарт может меняться со временем, с возрастом, — объяснил Римус. — Ты же не думаешь, что и в двадцать лет кто-то будет бояться заваленных экзаменов или дохлых мышей? Хотя в твоём случае… Несущаяся навстречу земля и пламя вокруг — не думаю, что такое легко забудется.