Последней оказалась единственная в компании третьекурсница, с такими же длинными светлыми волосами, как у Астории и почти таким же равнодушно-снисходительным выражением на лице. Дафна Гринграсс, её старшая сестра, разумеется, тоже со Слизерина. Именно она и отвесила этот неубедительный комплимент. Однако начинать разговор не стала, предпочитая стоять в стороне и просто наблюдать за действиями сестры.
— Думаю, представляться мне нет необходимости, — начала Астория покровительственным тоном. Для двенадцати лет получалось у неё вполне достойно. Конечно, практики ещё недоставало, но тут чувствовались упорные тренировки в поливании окружающих «простолюдинов» презрением. Ей явно регулярно и очень тщательно объясняли дома, кто и на что в магическом мире имеет право, кто — не имеет вообще никаких прав и мало отличается от животных, и что никак иначе быть просто не может.
— Ну как же, здесь собрались культурные люди, которые не посмели бы не признать столь важную особу, — не без иронии ответил Кайнетт, взяв на себя обязанность вести переговоры. Краем глаза он заметил, как Юфемия закрывает рот Саймону, явно желавшему спросить, а кто это, собственно, такие? Со Слизерином у них некоторые занятия проходили вместе, и учеников оттуда он знал хотя бы по фамилиям, но вот с Хаффлпафом они за год практически не пересекались. А цели отслеживать успехи учеников с других факультетов, в отличие от Кайнетта, он перед собой не ставил.
— Тогда перейдем к делу, — едва заметно поморщившись, продолжила чистокровная. Она не могла не заметить этой пантомимы в задних рядах, но предпочла её великодушно проигнорировать. — Я пришла к вам предложить мир.
— А мы разве находимся в состоянии войны? — удивился маг.
— Я знаю, что год у нас с вами начался не слишком дружелюбно, — произнесла Астория, выразительно бросив взгляд в сторону Мариссы. В целом же она явно подразумевала две группы учеников — неофициальный клуб, находящийся под опекой Грейнджер, и свою компанию наследников старых династий с приближенными. — Но я хочу это исправить. Никаких больше дуэлей, никаких проклятий, никаких вызовов и конфликтов. Мирное добрососедское существование. Вы не мешаете нам, мы не мешаем вам.
— И что же потребуется от нас? — полюбопытствовал Кайнетт. У него уже были идеи на этот счёт, но ведь нужно проявить вежливость. — В жест доброй воли и искреннее раскаяние мне немного тяжело поверить.
— Всего лишь понимания. Все эти приключения и фейерверки — это, разумеется, забавно, — ведьма изящно покрутила рукой, изображая какую-то суету. Очевидно, подразумевалось недавнее нападение, а возможно и предыдущие тоже. — Но школа есть школа, и баллы и экзамены никуда от нас не денутся, и они куда важнее, не так ли? Уже сейчас вполне видно, к чему там всё идёт, и какой окажется общая картина по успеваемости. И я не сомневаюсь, что многим такое зрелище не понравится. Одна… магглорождённая, опережающая остальных — это всего лишь странность, не более. Ситуация, в которой на всех четырёх факультетах первые места не достанутся тем, кому положено — это уже скандал. А нам скандалы и шумиха не нужны. Вам, я полагаю, тоже.
— Предлагаете немного уступить и пропустить вас вперёд? — с понимающим видом кивнув, уточнил маг. — В обмен на дружеские отношения и общее миролюбие на всём курсе?
— Да. К тому же второе-третье место на каждом факультете — более чем достойно, как я считаю. В этом случае все в выигрыше, так, кажется, у вас принято говорить?
— А на деле младшая мисс Гринграсс всего лишь боится быть выпоротой за свои весьма не выдающиеся успехи в трансфигурации, и за то, что именно из-за неё лучшей на Слизерине окажется полукровка, — с притворным сочувствием произнёс Кайнетт, как бы невзначай посмотрев в сторону Юфемии. Разумеется, он отслеживал результаты других учеников, так что примерное распределение результатов на будущих экзаменах себе представлял.
— Не суди нормальных людей по себе, дикарь, — холодно произнесла старшая сестра, выходя вперёд.
— Ох, прошу прощения, мисс, куда уж нам, простолюдинам, знать подобные тонкости. Вас запирают в чулане за плохие оценки? — с показным и крайне фальшивым сочувствием поинтересовался маг. — Оставляют без сладкого? Выставляют из дому? Пытают «Круциатусом»? В любом случае, наказание явно приближается неотвратимо. И попытки от него уйти подобным образом, за наш счёт… по-настоящему смехотворны. Даже где-то унизительны, для предложившего в том числе. Не перестаю разочаровываться в наследниках «Двадцати восьми священных», раз за разом, раз за разом…
— Да как ты смеешь?! — наконец-то смогла найти слова Астория. От показной невозмутимости почти ничего не осталось. В голове у ведьмы явно не умещались собственные мысли, потому она взялась за чужие, давным-давно вбитые и ставшие единственно допустимой точкой зрения на мир. — Право древней крови…