Как ни странно, маг даже не сказал бы, что подобный надзор слишком сильно досаждает ему. Скорее это казалось почти забавным. Он уже смирился с тем, что при таком количестве посторонних заниматься чем-либо запрещенным или просто чересчур явно нарушать даже школьные правила не получится — слишком много чужого внимания, слишком много охраны вокруг замка, слишком велик риск. А потому можно изображать из себя примерного школьника, чтящего устав Хогвартса и предписания Министерства. Прогулки по коридорам до одиннадцати часов не запрещены — можно неспешно пройтись, приводя в порядок мысли и спокойно сортируя в голове последние события, выделяя важное и отбрасывая малозначимое. Взять хотя бы продолжающийся турнир…
Как выяснилось, всего отборочных испытаний будет шесть, и уже на торжественном балу перед Рождеством (если говорить точнее, перед Йолем или даже Мондранихтом) будет объявлен первый состав команд. Позавчера, двадцатого ноября, завершился четвёртый тур. Как ни странно, он пока что получился самым безобидным и неопасным из всех — на квиддичном поле (чтобы лишний раз не создавать с нуля трибуны) был выстроен прямоугольный лабиринт из укрепленных магией стен, со множеством небольших комнат и дверей с «живыми» портретами вроде тех, которые закрывают проход на территорию факультетов. По такому случаю из замка принесли не менее сотни подобных псевдоразумных картин, включая даже три портрета предыдущих директоров и по десятку картин, привезенных гостями.
А дальше от школьников требовалось всего лишь пройти мимо них к центру лабиринта. Для чего по просьбам портретов требовалось что-нибудь зачаровать, превратить, сварить зелье из имеющихся в соответствующей комнате компонентов, ответить на загадки (этим баловались в основном бывшие выпускники Рейвенкло) или общие вопросы по магическим дисциплинам, где-то и вовсе нужно было угадать пароль, используя подсказки или подручные средства для гаданий и предсказаний. Но всё это случалось редко, а в двух случаях из трёх некогда жившие волшебники спрашивали о своей жизни или своей эпохе. И поскольку история в Хогвартсе уже не первый десяток лет преподаётся из рук вон плохо, и Дурмстранг, и Шармбатон, как выяснилось, в этом отношении не так уж далеко ушли, для большинства студентов четвёртый тур превратился в настоящий кошмар и медленную пытку осознанием собственной глупости и беспомощности. Многим пять, десять, пятнадцать минут приходилось сидеть у одного портрета и либо раз за разом перебирать варианты ответов, либо колотиться о ближайшую стену головой. И за всем происходящим сверху наблюдали сотни зрителей, часто с самым искренним сочувствием и жалостью, тем более что комментатор постоянно передавал для аудитории самые заковыристые и сложные вопросы. В итоге в отмеренный на испытание час среди всех трёх команд уложилось менее половины претендентов.
Впрочем, к тому моменту участников осталось уже заметно меньше — примерно по дюжине от иностранных школ и уже меньше трёх десятков британцев. Третье испытание отсеяло слишком многих. Медленно поднимаясь по лестнице на седьмой этаж замка и вслушиваясь в приглушенные шаги за спиной, Арчибальд искренне улыбнулся, когда вспомнил об этом. Этот тур пока что понравился ему больше всего. Да, он был опасным, но при этом проверял самостоятельность, подготовленность к неожиданным ситуациям и умение использовать всю доступную магию творчески ради собственного выживания — все те качества, что настоящий маг всегда должен ценить в других и развивать в себе. Испытания подобного рода практиковались и в Часовой Башне — когда-то он проходил их сам, позже подобным образом натаскивал и собственных учеников.
На первый взгляд всё казалось скорее зрелищным и эффектным, нежели действительно трудным. На месте предыдущего полигона был обозначен почти правильный круг диаметром в милю, с одной стороны краем доходящий до озера, а с другой — цепляющий опушку леса. После чего усилиями трёх директоров, деканов и нескольких волшебников из Министерства было применено локальное погодное заклинание, превратившее участок берега в очень натуральный кусок ледяной тундры, несмотря всего-то на середину ноября. Температура в минус сорок по Цельсию, резкий пронизывающий до костей ледяной ветер, наносы смерзшегося снега, кружащаяся у земли позёмка и сгущающийся то там, то здесь холодный туман, за минуты осыпающийся инеем. А чтобы студентам было не скучно, среди сугробов и тумана прятались ледяные элементали и духи зимы под властью юки-онны, приглашенной японским профессором снежной девы — то ли сильной полукровки, то ли настоящей представительницы одной из мифических рас его страны.