— Что ж, вы хотя бы что-то читали, и всё не безнадёжно. Но, к примеру, если я спрошу об амальгамах? Мистер Мерфи, может, вы?
— Разумеется, профессор. Итак, амальгама — соединение двух разных металлов в алхимии, и далеко не обязательно с ртутью, хотя самая базовая из них это как раз комбинация ртути и серебра… — усмехаясь про себя, Кайнетт зачитывал различные формулировки и описания из прочитанных трудов. Самым сложным было дозировать информацию. О соединениях металлов он знал очень много, по его убеждению — заведомо больше профессора, смотрящего на классическую алхимию свысока. И при желании этот ответ легко можно было бы превратить в лекцию на пару часов, и это было бы только вступление к обширной теме. Однако в данный момент задача стояла совсем иная, и в итоге он уложился всего в пять минут.
— Что ж, для начала сгодится, — спокойно заметил профессор, выслушав всех троих. — Но раз уж вы так много знаете, думаю, для вас не будет слишком трудно построить при мне несложный круг трансмутации. К примеру, для превращения металлов? Было бы интересно взглянуть.
Убедившись, что однокурсники принялись за работу, Кайнетт тоже положил перед собой лист пергамента и начал вспоминать что-нибудь «несложное». После чего быстро изобразил главный круг, вписал в него треугольник, затем центральный круг и ещё три малых для фокусировки. После чего начал прорисовывать мелкие линии внутренней структуры, через которые пойдет энергия для процесса, а также расставлять знаки элементов и операций.
— Не увлекайтесь, мистер Мерфи, вы не на экзамене, — прервал его работу негромкий голос остановившегося рядом зельевара. — Под «чем-то несложным» я действительно подразумевал что-нибудь несложное, а не бросал вызов вашим способностям, чтобы вы могли этак снисходительно предъявить мне… это. Луна, Марс и Меркурий в точках фокуса… Вы хоть сами сможете мне объяснить, что это, собственно, такое и для чего нужно?
— Разумеется, профессор. Перенос эссенции, или как это ещё называют, передача души металла. Самый основной вариант, придание железу мистических свойств серебра для дальнейшей выплавки стали, к примеру, способной наносить урон определённым существам, — пояснил Арчибальд. Он уже убедился в своё время, что в этом мире данный метод известен, и нужда в своё время в нём тоже была, ведь и многие из местных мифических рас и чудовищ были восприимчивы к серебру. — Все эти истории об охотниках на нежить с серебряными мечами, конечно же, красивы, однако серебро слишком мягкий металл для оружия, как и его сплавы, а данный подход даёт куда более широкие возможности.
— Неужели история с мисс Грейнджер заставила вас погрузиться в такие дебри? — удивился профессор. Затем посмотрел на него внимательнее, пытаясь поймать прямой взгляд.
Однако маг в лучших традициях Лавгуд смотрел мимо и словно сквозь него, не давая нормально заглянуть в глаза. О том, что декан Слизерина способен работать с ментальной магией, он уже знал, за первый курс были возможности убедиться и почувствовать несколько раз слабое давление на разум. Поскольку литературу по данной теме Кайнетт начал читать в первые же месяцы, чтобы обезопасить себя, тактику поведения он выработал ещё до школы. Никаких ложных воспоминаний, никаких изящных барьеров, пропускающих лишь допущенные мысли, никаких вторых и третьих слоёв сознания под первым, «поверхностным». Слишком сложно и ненадежно, а также гарантированно привлечет внимание опытного специалиста в случае малейшей ошибки или расхождения с реальным поведением. Маг действовал проще — сплошной блок, грубый, даже примитивный, наполненный злостью и ненавистью, чтобы имитировать не осознанно выстроенную защиту, а естественную структуру, результат реакции на давление и травлю. Желание «не давать лезть в душу», если говорить просто, которого от сироты из плохого приюта вполне можно ожидать. Такая защита не была чем-то невероятным — редким явлением, обычно характерным для довольно тяжелой среды, но тут легенда ей вполне соответствовала. Разумеется, глубже под ним была уже совсем иная линия обороны, вдобавок серьёзно усиленная после первой встречи с дементорами и мысленного общения со шляпой — и то, и другое определённо не прибавило Кайнетту ни спокойствия, ни уверенности в своих возможностях, однако он сделал всё, что было в его силах.
На секунду или две маг ощутил чужое присутствие, давление на разум быстро возросло почти до опасного, и затем так же пропало. Либо профессор удовлетворился увиденным, либо решил пока не переходить к более действенным методам, чтобы себя не выдать. Вновь переведя взгляд на незаконченный круг, он поинтересовался: