Во вторник после ужина Кайнетт сидел за одним из столов в просторном классе, кажется, в прежние времена предназначенном для изучения химерологии, ожидая прихода преподавателя. Сейчас, когда первое любопытство у многих прошло, дополнительные уроки по ритуалистике собирали примерно полсотни студентов с разных курсов и факультетов, и, чтобы уместить всех, требовалось довольно много места. Грейнджер тоже присутствовала тут, заняв место рядом с Тейлор в соседнем ряду. А вот «Поттер» не явился, как и в первом семестре, видимо, сочтя посещение этих занятий ниже своего достоинства и уровня знаний.
— Профессор Фагхири! — стоило волшебнику из Ирана появиться в дверях, как маг сразу привстал с места и обратил на себя внимание. — Пока не начался урок, можете дать небольшую консультацию? Это не касается ритуалов напрямую, но уверен, вы можете мне помочь.
— Что ж, если никто не против, — волшебник оглядел класс и не заметил явных возражений. — Постараюсь дать совет, однако не отнимайте слишком много времени у остальных, юноша.
— Разумеется, профессор. Я хотел узнать ваше мнение вот об этом, — Кайнетт встал из-за стола и убрал руку под плащ. Затем извлек из ножен за спиной не очень большой, но довольно тяжелый кинжал. Перехватив его за совершенно тупое лезвие, маг сделал пару шагов к учительскому столу и протянул оружие рукоятью вперёд. Пояснил: — Мне было очень интересно видеть, как вы колдуете с помощью ножа, это выглядит крайне необычно для нашей школы. Вот, захотел попробовать сделать и себе нечто похожее. Конечно же, это не настоящий ритуальный кинжал, а только самодельная копия, но им даже получается создавать заклинания.
— Разрешите? — с интересом спросил профессор. Затем аккуратно взял мистический знак в руки. Фагхири был довольно невысок, и ему даже наклоняться к школьнику почти не пришлось. — Любопытно, любопытно… — он повертел оружие в руках, изучая массивное толстое лезвие, удлинённую рукоять, нанесенные на металл руны и символы. Затем поставил «остриём» на ладонь, убедился, что не осталось даже царапины, перехватил рукоять и сделал на пробу несколько аккуратных взмахов. — Сталь, бронза и, кажется, чистое железо, большой вес — у нас сейчас наоборот, стараются всё делать полегче. Баланс заметно смещен вперёд, всё же клинок слишком тяжелый, противовеса не хватает. А что внутри?
— Такая же сердцевина, как в моей прошлой палочке, шерсть кирина.
— А остальное ваша работа?
— Собирал из купленных деталей, только украшал и подгонял. На каникулах хотелось чем-нибудь заняться, а колдовать-то нам нельзя.
— Понятно. И правда, самоделка, но интересная, — оценил иранец. Затем произнёс несколько слов, создавая заклинания: свет, ветер, небольшое облако тумана. Язык Кайнетту был незнаком, но насколько ему было известно, здесь одним из наиболее распространённых среди волшебников Ближнего востока является пехлеви, старый персидский, от которого позднее произошел фарси. — И впрямь, вполне рабочая. Я вообще считаю, что европейские палочки слишком лёгкие — когда почти нет инерции, их тяжелее контролировать при взмахе, постоянно норовят уйти слишком далеко или отклониться от жеста. Но вы даже чересчур увлеклись, пытаясь устранить этот недостаток. Это скорее наконечник копья, чем нож.
— Видимо, перестарался, — заметил маг, изображая уныние.
— Ничего, если бы я попытался сам сделать волшебную палочку, уверен, результат бы вышел ещё хуже. В любом случае, попытка для второго курса очень неплохая. Но, раз уж вы потратили время и деньги, расточительно было бы выбрасывать подобную вещь. Попробуйте поколдовать им в свободное время в школе, да и просто носите с собой, привыкните, сравните с палочкой, — посоветовал профессор. Собственно, именно на это Кайнетт с самого начала и рассчитывал. — Если понравится — позже лучше будет заказать нож у одного из наших мастеров, в Британии вы всё равно таких не найдёте. Ну и учебники, само собой, здесь таких тоже нет.