— А в то, что я действительно пытался наконец разгадать тайну Хэллоуина восемьдесят первого года, вы не верите? — всё-таки уточнил маг как можно более честным тоном.
— Может, это и было одним из мотивов. Но тогда ты задал бы вопрос иначе. Не стал бы столь грубо оскорблять людей, которые умерли ещё до твоего рождения, — неодобрительно покачав головой, Дамблдор уточнил: — И дело даже не в вежливости или почтении к ушедшим — у тебя просто не было причин заискивать перед Томом, поливая грязью его врагов, раз уж он согласился выслушать тебя. Тайна смерти Поттеров тебя интересовала во вторую очередь, было что-то куда важнее.
— Это так, директор. Понимаете, уже после каникул, вспоминая, как мы в тот раз сумели остаться в живых, я обратил внимание на одну деталь. Мне могло и показаться, но в какой-то момент Грейнджер не успевала поставить защиту или уйти от заклинания, которое, я думаю, могло бы её убить… Однако рука Поттера дёрнулась, и оно прошло мимо, не причинив вреда. Осознав это, я и подумал, может быть, он там внутри всё слышит и видит, и поняв, что сейчас этот психопат его же руками убьёт человека, его друга, каким-то чудом сумел помешать. Потому мне захотелось убедиться, что Поттер всё ещё там, его не раздавили и не поглотили — что все наши волнения и весь риск имеют смысл, если его ещё можно как-то спасти, — сказанное Кайнеттом было правдой примерно на две трети. Он действительно хотел убедиться, что душа мальчишки всё ещё на месте. Но помимо этого он хотел проверить, сможет ли использовать её, если нужно будет остановить Реддла, выигрывая себе время. — Возможно, это было подло с моей стороны, использовать его семью, но я не придумал способа лучше. Как мне сказали, погибшие близкие — самая чувствительная для Поттера тема, и, задев её, я точно мог получить нужную реакцию. Что и произошло.
— Тебе стоило обсудить это с кем-то. Со мной, с профессором Грюмом, с профессором Снейпом. У тебя были честные мотивы, но подстраховка никогда не помешает, когда имеешь дело со столь коварным и умным противником, — наставительно произнёс директор. Впрочем, без особого осуждения.
— Я опасался, что подобная встреча его насторожит, и он вообще откажется говорить со мной. Вы ведь сами говорите, что этот волшебник умён. Наверняка теперь и мой замысел он тоже легко разгадал.
— Том умён, этого у него не отнять. Но он также крайне горд и тщеславен. Признать, что воля ребёнка оказалась сильнее, чем у него, хотя бы на секунду — на это он не способен. Возможно, даже перед самим собой. У него всегда виноват кто-то другой — подручные, слишком умные противники, случайные обстоятельства… И никогда — он сам. Возможно, ты слышал, что он в своё время очень любил подвергать заклятью «Круциатуса» собственных последователей по малейшему поводу? Как раз из-за этого — в его неудачах всегда кто-то был виноват, — объяснил Дамблдор обстоятельно.
— И раз вы всё слышали, директор, — маг демонстративно опустил взгляд, изображая смущение. А ещё что-то в последней фразе Дамблдора его сильно задевало, но он не мог точно определить — что именно. — Надеюсь, вы не поверили в его теорию о том, что я пытался сжить его со свету руками Грейнджер? Признаться, мне даже неудобно всё это вслух произносить.
— Конечно же нет, Джеймс. Где Том видит заговоры, угрозы и двуличие, я вижу желание помочь, предотвратить опасность, защитить тех, кто дорог. Не спорю, ваше рвение в дуэлях в столь юном возрасте вызывает у меня понятные опасения, но до тех пор, пока эти знания и умения направлены на то, чтобы защитить друзей, можно ли кого-то осуждать за них? До тех пор, пока вы понимаете то, о чём мы говорили в прошлый раз — о том, что достижение победы любой ценой, несмотря на жертвы — дорога в никуда, — напомнил директор об их разговоре перед Рождеством. Тогда «Мерфи» ждала долгая лекция из-за того, что он предлагал короткий путь «Убить Поттера, чтобы избавиться от тёмного лорда». — Когда-то и сам Том думал также, что если ради силы придётся немного «запачкать руки», пожертвовать кем-нибудь — это небольшая плата. И вот к чему этот путь его привёл.
— А разрешите тогда и мне задать вопрос, сэр? — произнёс маг, всё ещё не глядя директору в глаза. Он не знал, является ли собеседник легилиментом. И не хотел проверять это на практике, даже с учетом обновленной защиты. — Я понимаю, вряд ли вы ответите, но мне уж очень интересно.