Грейнджер не нашлась с ответом сразу, такой вопрос её практически шокировал или сам по себе, или потому что задал его человек, находящийся на столь высоком положении. Неудивительно, учитывая все события, но, вероятно, она раньше никогда не слышала выражения, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Маг собрался вмешаться, если она не ответит сама — это лучше, чем позволить Тейлор наговорить в защиту учителя очень много лишнего. Однако вместо них Поттер отвлёкся от разговора с Уизли и быстро встал перед Краучем. Как Кайнетт отметил, мальчишка почти идеально повторил одну из дуэльных стоек, словно в последний момент остановив руку у мистического знака на поясе.
— Мистер Крауч, сэр, при всём моём уважении, вам стоит воздержаться от подобных обвинений в её адрес, — сейчас следа от былой апатии почти не осталось, в голосе слышался пока ещё сдерживаемый, но вполне отчетливый гнев.
— Вот как? — теперь чиновник не сразу нашелся с ответом, подобного поведения он никак не ожидал. Он оценил и тон, и движение к волшебной палочке, однако едва ли воспринял действия четверокурсника как угрозу.
— Гермиона и все остальные… Они спасли мне жизнь. И заслуживают самое меньшее — благодарности, а не оскорблений. От вас или от кого бы то ни было.
— Спасли жизнь? — переспросил Крауч, коротко оглянувшись в сторону директора за учительским столом. — Что это означает?
— Шестое отборочное испытание, мистер Крауч, про которое все предпочли забыть, и та вспышка в центре арены. Это не прошло без последствий. Я оказался проклят. Почти никто этого не заметил, я сам этого не осознавал, но именно она — одна из немногих, кто всё понял раньше других. Она рискнула, чтобы спасти меня, и у неё получилось. И слушать теперь подобную чушь в её адрес я не намерен, — закончил он резко, без опаски глядя прямо на немолодого уже волшебника.
— Не стоит дерзить старшим, молодой человек…
— Я думаю, не стоит предъявлять кому-то обвинения, основанные на сплетнях, — огрызнулся гриффиндорец. — Если я тут «пострадавшая сторона», то и сам могу за себя ответить.
— Проклятье, которое даёт выдающиеся способности к магии, лидерские качества и умение вести за собой команду? — не повышая тона произнёс чиновник, недоверчиво покачав головой. Добавил назидательно: — Полагаю, я немного лучше вас разбираюсь в ЗОТИ, и пока всё сказанное выглядит так, будто вы просто защищаете своих же обидчиков, пытаясь избавить их от заслуженного наказания. Это по-своему благородно, но мы не только о вас говорим, многолетние усилия Министерства ради проведения турнира…
— Я должен был умереть там на поле, лишь бы только вы могли провести ваш турнир «как следует»? Я один раз уже чуть не умер ради вашего спокойствия в том числе, и сколько ещё раз я должен это сделать? Неважно, как это для вас выглядит. Неважно, верите вы мне или нет. Считайте, как хотите, но несправедливых обвинений я не потерплю. Тем более от вас. Вопрос закрыт. Пойдём… — он почти силой потянул за собой Грейнджер, пребывающую в лёгком шоке от услышанного. На ходу к ним подскочил Рональд, что-то шепотом начав доказывать Поттеру.
— Шикарно… — произнесла Эгберт, беззвучно изображая аплодисменты. Посмотрела вслед отошедшим к ближайшему столу четверокурсникам и добавила: — Если бы наш «герой» и в прошлом году себя так вёл, я бы уже была в его фан-клубе.
— Грубить взрослым — плохо… — меланхолично произнесла Лавгуд, впрочем, без тени осуждения в голосе.
— Но порой очень приятно, — отозвалась Клэр тут же. — И у него неплохо получается для первого раза.
Окинув их взглядом и задержавшись на Эгберт, Крауч хотел что-то сказать, но потом только покачал головой и направился к стоящему отдельно столу для директоров школ и профессоров. Магу даже было интересно, что же за этим последует? На его взгляд, Дамблдор допустил ту же ошибку, что и он сам — не придал особенного значения школьным слухам и тому, как они могут исказить и преувеличить всё произошедшее. В результате чего вся история не забудется через пару недель как ещё один не слишком удачный розыгрыш, которые случаются в школе регулярно. И он не учел, что мальчишка не станет молчать в подобных обстоятельствах, хотя ему наверняка приказали. Впрочем, последнего и Кайнетт тоже не ожидал, но, должно быть, многомесячное соседство в собственной голове с неупокоенным психопатом заставило Поттера проникнуться хотя бы тенью благодарности к тем, кто с риском для себя вернул ему свободу.
За прошедшее время маг успел поговорить с мальчишкой наедине, однако об условиях его «заточения» в собственном теле не спрашивал, ведь были вопросы намного важнее. По словам волшебника, полгода назад во время краткой легилименции он и Реддл помимо имени смогли увидеть в сознании «Мерфи» лишь последовательность малопонятных образов, несвязанную мешанину из пары дюжин воспоминаний, из его прошлой жизни и уже в этом мире. Среди прочего Поттер рассказал про ритуал призыва Слуги, который маг проводил в Ирландии, описал несколько мест в особняке Арчибальдов, а также упомянул внешность Солы, явно не представляя, кто это и как много она для Кайнетта значила. Ни о чём важном он не сказал: ни деталей обучения, ни конкретных мистерий, ни нарушений закона уже здесь, в качестве Джеймса Мерфи. Никакой информации, которая могла бы ему угрожать. Во всяком случае, ничего подобного не смог заметить Поттер, хотя оставался риск, что куда более опытный в ментальной магии Реддл даже из столь короткого контакта извлёк куда больше.