— Как говорится, девяносто девять процентов за то, что мы близкие родственники по отцовской линии. И я теперь не знаю, что мне с этим делать, — слегка растерянно добавила Клэр. От её обычной наглости и уверенности в себе сейчас почти ничего не осталось. Просто тринадцатилетняя девочка, которая оказалась в слишком сложной ситуации и не может сама с ней справиться. — Потому и хочу поговорить — раз уж ты в курсе всего, может, чего подскажешь. Больше идти некуда, никому, кроме Эшвудов, я это пока доверить не могу.
— А сам Крауч как отреагировал?
— Либо он просто лучший актёр поколения, либо старик и в самом деле счастлив был меня найти, — недовольно ответила ведьма. От своих сомнений она так и не избавилась. — Но я ему в двух-трёх словах пояснила про свою семейную ситуацию, и энтузиазм у него поугас…
— Предположу, что из этих слов печатными были только предлоги? — усмехнувшись, уточнил маг.
— Мне вот сейчас ни разу не смешно, Джим, — огрызнулась она. Но потом кивнула, согласившись: — Однако да, примерно так. Думаю, он понял, что я к папаше бы тёплых чувств не питала, даже окажись он образцовым гражданином и праведником, которому только крылья к спине прибить осталось. А тем более, когда выяснилось, что он был убийцей и отбитым на всю голову расистом, который ненавидел таких, как я, и призывал убивать. И даже сам первым подавал пример. Но раз я всё-таки существую в этом мире, значит, он ещё был и лицемерным ублюдком, который делал для самого себя исключения в своих же правилах. В общем, «прекрасное» открытие, просто бьюсь в истерике от воссоединения с семьёй. Короче, старик предложил мне выбор. Первое, — она начала загибать пальцы, — он меня признаёт, вне школы я могу жить у него, если захочу, и в магическом мире я буду зарегистрирована как Клэр Тереза Крауч. Маггловские документы и моя родня идут лесом, их это уже не касается. Второе — официально он меня признает, когда я сама буду готова, например, после Хогвартса или когда исполнится семнадцать, а до того готов помочь деньгами и всё такое, но не торопит. Третье — мне от него ничего не надо, он тоже идёт лесом и больше ко мне не приближается. Ну и всё, что между этими вариантами. И вот теперь я думаю, что мне делать дальше.
— По поводу «лицемерного ублюдка», кстати — я вполне допускаю, что он просто ничего не знал, — заметил Кайнетт. Затем пояснил: — Раз уж для тебя не проблема высчитать срок, думаю, ты вполне представляешь, как это бывает. Вполне возможно, что ты жива только потому, что он о тебе не знал. Ему было лет восемнадцать, едва закончил школу — вполне возможно просто хотел весело провести время, не думая о последствиях. А потом, когда бы эта игра в семью надоела — либо «Обливейт», либо «Авада». Дочь-полукровка — это такой компромат, которым слишком удобно шантажировать пожирателя смерти. Кроме того, он ни разу не упоминал о тебе, даже там, где это принесло бы ему выгоду.
— Тебе-то откуда знать, упоминал или нет? — спросила она снисходительно. — Он умер тринадцать лет назад, и вряд ли ты знаком с его соседями по нарам.
— Сириус Блэк, — ответил маг также снисходительно, пожав плечами. Затем открыл часть правды, пока умолчав о личном общении с этим волшебником: — Крауч вытащил его из Азкабана, они полгода провели, прячась возле школы, разумеется, успели поговорить обо всём на свете. Он выставлял себя невинной жертвой, а вовсе не фанатиком чистоты крови, и делал вид, что искренне желает помочь Блэку — в такой ситуации ребёнок от магглы сыграл бы на его репутацию и укрепил доверие.
— Что? — Клэр была отчётливо шокирована услышанным. — Но это же только маска какого-то преступника…
— Нет. Он был вполне настоящий, при желании можешь написать Блэку, он всё это подтвердит. Твой отец погиб в прошлом апреле в Хогсмиде, пытаясь похитить нашего «национального героя». А до этого провёл одиннадцать лет в своём поместье, потому что твой дед вытащил его из тюрьмы ещё в восемьдесят втором, а потом сам держал под замком и под действием «Империо», пока его не освободил Питер Петтигрю.