— Ты в июле в жару тренировалась в саду с клинком, созданным изо льда, и не видела в этом совершенно ничего странного. Мне кажется, я уже успел ясно продемонстрировать, что когда дело касается алхимии, я не ошибаюсь, — ответил маг ровно. — Она не растает. Но если тебя интересуют конкретные формулы преобразования, то я могу принести их…
— Ладно, тогда остаётся вопрос «зачем», — переведя дыхание, произнесла ведьма. — Почему тогда сразу не уран?
— Ртуть — один из наиболее близких к водному элементу металлов, — со вздохом пояснил Кайнетт очевидное. — В качестве накопителя останется только пластина в задней части гарды, она заменяемая, тем более что такой резерв тебе оказывается нужен очень редко. А вся эта конструкция — резонатор. Он в несколько раз увеличит возможности контроля водной стихии, хотя бы пока ты не научишься делать это самостоятельно. Это сейчас важнее небольшого резерва энергии.
— Как твой новый жезл? — уточнила Карин, тоже внимательно разглядывая блестящую в магическом свете деталь шпаги.
— Принцип тот же, но мой слабее, поскольку у меня лучше собственный контроль. А здесь, помимо чар на металле, внутри ещё заключен морген, это компенсирует тебе недостаток собственных сил.
— Морген? — переспросила Грейнджер, пытаясь что-то припомнить.
— Водяной дух, — произнесла Лавгуд, не скрывая неподдельного удивления в голосе. — Это те, которые заманивают людей в реки и потом утаскивают под воду.
— …обитают в реках и морях, — тихо продолжила за неё гриффиндорка, медленно и аккуратно положив эфес на край стола, словно он был стеклянным. — По легендам, однажды утопили город на берегу Бретани, устроив там наводнение. Верно?
— Именно так, — согласился маг. — Возможно, какая-нибудь польская русалка подошла бы лучше, но у них ареал обитания слишком далеко на востоке.
— Злой дух, убивающий людей, «подошел бы лучше», чем мстительный призрак девушки, утопившейся из-за несчастной любви… Подошел бы, чтобы занять место в моём оружии? — сейчас Грейнджер разозлилась всерьёз. — Я понимаю — тебя учили иначе, я понимаю — привычка к магии с детства, я даже могу понять, что тебя воспитывали на совсем другой морали. Далёкой от нормальной. Но вот сейчас, Джеймс, скажи, ты вообще в своём уме?
— Тебе не хватает навыков, — ответил маг спокойно, пока ещё игнорируя её резкий тон. — Этот способ позволит обойти данную проблему.
— Порабощенный злой дух?! — крикнула она, указав на небольшую и безобидную на вид деталь оружия.
— У него нет и не было свободной воли, чтобы теперь считаться «порабощенным», — пояснил Кайнетт очевидное. Продолжил так, словно читает лекцию: — Они способны поглощать души убитых людей, превращая их в энергию, однако не могут развиваться, не могут приобрести личность. Они даже более примитивны, чем призраки или нечеловеческие сущности вроде боггартов.
— То есть теперь для тебя и призраки не разумны? — медленно уточнила Грейнджер.
— В полном смысле слова — нет, — ответил маг без колебаний. Продолжил тем же лекторским тоном: — Это всего лишь остатки души, отголоски чувств. Просто имитация. Какие-то лучше повторяют свой оригинал, какие-то хуже, но в любом случае это лишь эхо, иллюзия жизни и сознания. Даже если они способны поддерживать разговор, какое-то время помнить твоё имя, делиться новостями. Они не понимают смертных в полной мере, быстро забывают их, руководствуются своими старыми привычками, не меняясь и не развиваясь. Полноценным разумом это тяжело назвать.
— На самом деле, тут я скорее соглашусь, — заметила вдруг Тейлор. — Взять хотя бы Бинса. Даже если поставить на кафедру магнитофон с записью начитанного в микрофон учебника, толку будет больше. Он просто не замечает, что происходит вокруг него. Это словно старческое слабоумие, которое будет длиться веками.
— И теперь с ними можно обращаться как с вещами? Запихнуть в волшебную палочку как батарейку? Может, дух и не живой в полном смысле, даже так, как призраки. Но это всё равно отвратительно, — произнесла гриффиндорка, демонстративно отойдя от стола на пару шагов.
— Чтобы сделать твою палочку, пришлось убить дракона, — негромко произнесла Лавгуд, посмотрев на неё. — Это не шерсть и не перья, сердце живой дракон не «отдаст», и я не думаю, что он просто умер от старости. Разве это не хуже? Я не говорю про все зелья, что мы пьём и готовим на уроках сами. Подумай о компонентах — печень летучей мыши, глаза тритона, крылья фей, драконья кровь — откуда всё это берётся?