Ожидаемо, что после нескольких простых вопросов к ученикам пятого и шестого курса, в центре внимания оказался волшебник, ближе всех находившийся к обвиняемой. И кроме того, как бы не активнее всех прочих проявивший себя в демонстрации магии перед обычными людьми.
— Мистер Мерфи, я понимаю, что вам пришлось тяжело, вы практически лицом к лицу столкнулись с бесчеловечной преступницей, известной множеством злодеяний. Однако сами вы считаете, что повели себя надлежащим образом? — снисходительным тоном, словно обращаясь к дошкольнику, начала немолодая ведьма во втором ряду.
— Я считаю, что сделал всё необходимое, мэм… — ответил маг скромно. Задавшую вопрос он не узнал, потому не стал сразу придерживаться какого-то определённого стиля, отвечая ей.
— Кассандра Шэттер, глава сектора борьбы с неправомерным использованием магии, — представилась она. Кайнетт мысленно кивнул — значит, Министерство. Это ожидаемое развитие событий. Кроме того, если память ему не изменяла, именно эту должность занимала Долорес Амбридж до своего повышения в заместители министра, и вполне возможно после себя на столь важном месте она оставила кого-то из достаточно близких сторонников. — Не спорю, вы проявили одарённость, приличествующую Рейвенкло, и достойную Гриффиндора храбрость, защищая себя. Однако вы задумывались о последствиях, молодой человек? Первое ваше заклинание обратило треть ближайшего дерева в лёд, крупные осколки едва не ранили несколько оказавшихся под ним магглов. Второе заклинание, отраженное обвиняемой, фактически уничтожило квартиру семьи Стюарт на четвёртом этаже ближайшего здания. Дальнейшие ваши действия нанесли серьёзный ущерб муниципальной собственности, в том числе зданию вокзала Кингс-Кросс, который оценивается в весьма внушительную сумму. Разумеется, это касается не только вас — неосторожное применение разрушительных заклинаний уничтожило или повредило несколько ближайших торговых павильонов, более дюжины, — она сверилась с пергаментом перед собой, — автомобилей, а также ещё множество объектов городской и частной собственности, только чудом никто не погиб…
— Я разделяю ваше беспокойство, мэм, и мне действительно жаль, если мои действия причинили кому-то вред, — ответил маг. Подобной линии поведения они ожидали — давить на превышение самообороны, пытаться пристыдить устроенными разрушениями. Аргументы против тоже были заготовлены. Он продолжил, стараясь говорить убедительно: — Однако я был напуган. Беллатрикс Лестрейдж печально известна как одна из самых опасных приспешниц Того-кого-нельзя-называть. И оказавшись всего в нескольких шагах от неё, я сделал всё, что в моих силах, чтобы защитить себя и оказавшихся рядом людей. Ведь магглы бы даже не поняли, какая опасность им угрожает, даже если бы они узнали Лестрейдж, для них она всего лишь беглая сумасшедшая, а не опасная террористка.
— И вас ничуть не смущает… побочный ущерб?
— Мне очень жаль, — соврал Кайнетт. — Однако разве можно было поступить иначе? Если бы я не стал сопротивляться, не стал даже доставать палочку, чтобы не выдать себя перед магглами, тогда она бы просто убила меня, только потому что я — магглорождённый. Или похитила, чтобы потом убить в назидание другим. У меня два года подряд было «Превосходно» по Истории магии, мэм, я знаю, на что способна миссис Лестрейдж, — он заметил, как Амбридж полуобернулась, обменявшись взглядами с кем-то из задних рядов. Возможно, из комиссии по образованию? Такими темпами стоит ждать проверки программы Хогвартса, с их точки зрения нечто подобное никак не должно обсуждаться на школьных уроках. — Если бы я ничего не стал делать, она бы просто вернулась снова, чтобы убить кого-нибудь ещё. И снова. И снова… Пожиратели смерти, они ведь не слишком-то отличаются от школьных хулиганов, — произнёс маг, увидев, как несколько человек среди судей скривились от подобного сравнения. Как и было задумано. А вот сидящий немного в стороне Блэк только усмехнулся и слегка кивнул ему, довольный услышанным. — Они обожают безнаказанность. Не сопротивляйся, не бей в ответ, терпи и жди, пока кто-нибудь тебе поможет — благодаря таким мыслям они и вытворяли, что хотели много лет. Но по-моему, это неправильно. Да, мы не смогли её остановить в тот раз. Но что если бы нас было не одиннадцать, а хотя бы пятнадцать? Двадцать один? Плюс авроры, взрослые… Её защита ведь тоже не абсолютна, зато теперь она подумает, прежде чем ударить в людном месте снова.