— Скажите, мисс Грейнджер, а вы не считаете, что всё это сражение и ваше в нём участие были излишними? Вы применяли довольно серьёзные заклинания, могли вновь ранить или убить человека, если бы любое из них преодолело защиту, либо просто неудачно отразилось в толпу. Вы были готовы наблюдать, как Лестрейдж разорвёт на части осколками льда так, что ни один целитель уже не поможет?
— Она пыталась убить моего друга, — холодно отозвалась ведьма, выдержав небольшую паузу. — Если бы мы все не заставили её постоянно отвлекаться на защиту, я уверена, она бы убила десятки, возможно сотни собравшихся людей. «Бомбарда Максима» в скопление машин на перекрестке, «Экситиум» в толпу у площади — жизни обычных людей для неё всё равно ничего не стоит. Путь волшебника — это постоянная необходимость делать выбор. В том числе и такой, между жизнью друга и жизнью врага.
— Такая твёрдость во взглядах похвальна в вашем возрасте, мисс Грейнджер, — мягко произнёс Люциус Малфой, сменив Кэрроу. — Однако я уверен, что суть вопроса моей коллеги была не в этом. Вы устроили сражение у вокзала, практически в толпе магглов, вынуждены были грубо нарушить Статут и ещё сразу несколько законов, несмотря на самые благие намерения. Однако суть вопроса была в ином — а что если бы вам не потребовалось всё это делать? Если бы не было нападения, не было бы и этого… инцидента.
— Однако оно произошло, — ответила ведьма просто. — И Беллатрикс Лестрейдж первой аппарировала на глазах сотен человек, затем применила магию. Мы лишь были вынуждены отвечать.
— Мы рассматриваем абстрактную ситуацию, мисс Грейнджер. Гипотетическую, — всё тем же почти дружелюбным тоном продолжил Малфой. — Если бы вам не было необходимости приезжать к вокзалу вместе с другими магглами, идти к нужной платформе, проталкиваясь через толпу, как это происходит из года в год? Если бы вы могли, как и подобает ведьме, аппарировать или переместиться через камин сразу к нужному месту, минуя все перечисленные и ещё множество других затруднений и неудобств?
— Разумеется, это было бы очень удобно, — не стала спорить с очевидным Грейнджер. Сейчас разговор шел не по плану, ей приходилось импровизировать. Подобные аргументы со стороны чистокровных они заранее не прорабатывали. — Однако уверена, мистер Малфой, у вас где-то в материалах данного дела записано что я — магглорождённая. Всё вами перечисленное запрещено нам до определённого возраста.
— Именно об этом и идёт речь. Вы вынуждены проводить больше времени в мире магглов и пользоваться его средствами там, где есть куда более простые и одновременно более удобные способы. Но что, если бы данных ограничений с самого начала не существовало? Если бы магглорождённые сразу получали все права без ограничений, как и их сверстники? Мгновенный транспорт, применение волшебства на каникулах, свободная покупка магических предметов? Возможно даже посвящать в тайны нашего мира стоило бы не только после отправки письма из школы, а сразу вслед за первым выбросом. Что если бы вы получили вашу палочку после одиннадцатого дня рождения, а книги о магии смогли бы купить ещё в восемь-девять лет? — вопрос был почти риторическим. А затем Люциус вдруг добавил печальным тоном: — Мадам Лестрейдж и её сообщники — это лишь симптом болезни нашего общества, а лечить нужно саму причину.
— И всё это просто так? — ожидаемо, Грейнджер в подобную щедрость не поверила. Уж точно не от человека, чьи действия в итоге привели к ранению множества «грязнокровок» три года назад и едва не стоили ей жизни. Она не могла привести это в качестве аргумента, а ведь Малфой говорил далеко не только ради неё, он куда больше старался ради публики и журналистов. — Безвозмездно, то есть даром? Знаете ли, в свободное время в качестве внеклассного чтения я немного изучаю алхимию, в частности мне запомнился оттуда принцип равноценного обмена. Что отдадут магглорождённые за снятие ограничений и равные права «просто так»? Что от нас потребуют? Отказ от семьи? Отказ от обычного мира? Отказ от того, кто мы есть? Да и какое место нам будет отведено — тоже большой вопрос…
Кайнетта тоже это интересовало. Однако он был уверен, что уже знает ответы. На первый взгляд идея звучала превосходно — скорейшая интеграция с самых ранних лет, доступ к общим знаниям, снятие нелепого запрета на колдовство вне особых территорий. Возможно, к этому стоило добавить должное воспитание, скажем, некий интернат для магглорождённых перед Хогвартсом для изучения обязательных основ, либо проживание под надзором старых семей. Постепенное, но полное приобщение к магическому миру под контролем более опытных волшебников — ещё несколько лет назад Арчибальд бы сразу поддержал подобную идею, выгодную сообществу со всех сторон. Увы, с тех пор он успел куда ближе познакомиться с этими старыми семьями и их наследниками. Даже если фактически «грязнокровки» не окажутся на положении вилланов или вассалов, учитывая кто и чему будет их учить, ничего хорошего ожидать от этого не стоит. Выращивать себе челядь в добавление к эльфам — идея вполне в духе местной самопровозглашенной аристократии, а что при таком подходе магический прогресс застопорится или вовсе откатится назад, то уже мало кому интересно.