— Вы, магглорождённая, не желаете равенства? — очень убедительно изобразил удивление Малфой.
— Искренне желаю. Но я не верю, что нам его просто подарят, уж точно не сейчас…
— Мне кажется, разговор давно ушел от предмета нашего заседания, — прервал их спор Дамблдор. — Нам стоит вернуться к теме. К вам больше нет вопросов, мисс Грейнджер. Следующий свидетель.
Неизвестно, случайно ли так сложилось, или было запланировано кем-то заранее, однако в итоге последним учеником остался Поттер. Очевидно, что вопросы были у многих — те, кто планировал выставить школьников агрессивными, лишенными самоконтроля либо неумелыми и недалёкими, вполне могли бы отыграться на «герое», поводы наверняка нашли уже и представители Министерства, и чистокровные. Однако прежде, чем кто-либо из них вступил в разговор, впервые к опросу свидетеля приступил сам председатель, сохраняя подчеркнуто официальный тон:
— Что ж, мистер Поттер, возможно вы немного и переусердствовали с мощностью заклинаний, когда вступили в бой. Однако в целом я склонен считать ваши действия оправданными уровнем возникшей угрозы и внезапностью нападения. Невмешательство обернулось бы куда худшими бедами. Но как вы считаете, возможно, авроры проявили слишком большой энтузиазм, вступая в бой? Может быть, им просто стоило дать вам, ученикам, закончить начатое, раз уж вы оказались готовы к появлению противника даже у вокзала? Совместными усилиями сломить сопротивление обвиняемой и задержать её, не применяя непростительных заклинаний.
Не требовалось быть гением, чтобы понять подоплеку сказанного. Представители их группы, также проявившие самое активное участие в том бою, воспользовались залом суда в качестве трибуны, чтобы донести свои взгляды, одновременно мешая это сделать оппонентам. Директор, Блэк и, возможно, ещё МакГонагалл не могли не заметить, что ученики скорее отыгрывают роли, чем просто отвечают на вопросы. И пока все их ответы могут лишь радовать — они не пошли на поводу у Министерства с его беззубой политикой непротивления, они отвергли идеи старых семей — и радикальные, и более умеренные, хотя последние и прозвучали довольно неожиданно. Значит теперь всё, что требуется, не дать детям испортить финал, вместо этого подарив возможность направить свою мысль в верное русло, так сказать, дать нужную тему для ответа. Кайнетту даже показалось, что на пару секунд мальчишка и в самом деле задумался, не стоит ли ему просто сказать то, чего от него ждёт директор — сдержанно похвалить авроров, положительно оценить действия однокашников. Однако вместо этого Поттер всё-таки вернулся к уже намеченному плану:
— Нет, ваша честь, — начал он, явно подражая какому-то фильму. — Мы оказались не готовы. Все мы, все волшебники. Ученики. Учителя. Авроры. Министерство. Школа… И не только в этот раз, но и прежде тоже. Все слишком расслабились за десяток лет, ведут себя так, словно это какая-то игра. Когда-то мистер Крауч, возглавляя отдел правопорядка, употребил прекрасную фразу: Fiat justitia ruat aemulus. Пусть падут небеса, но свершится правосудие, ведь так? — горячо произнёс он. Маг заметил, как в этот момент поморщился от услышанного Бартемиус. Да он и сам вряд ли удержал безразличное выражение на лице. Конечно, данная «партия» писалась под Грейнджер, они предполагали, что именно с её помощью директор решит продемонстрировать на заседании свою позицию, через магглорождённую отличницу. Но раз уж пришлось выступать ему, всё-таки столь грубых ошибок Поттер мог бы и не делать, это сбивает весь настрой. Тем временем мальчишка указал на одно из пустующих кресел в рядах судей и продолжил: — Убийц мистера Трэверса так никогда и не нашли. Никто не знает, каким образом профессор Локхарт стал одержимым маньяком, и кто в этом виноват. Каким образом Питтер Петтигрю и его сообщники провернули налёт на Хогсмид, где они взяли деньги, оружие и людей? Кто устроил нападение во время турнира трёх школ, когда погиб мистер Аллертон, а я оказался проклят? Теперь уже много месяцев никто не может отыскать Беллатрикс Лестрейдж. А что же будет дальше?