— Да, — согласился маг. — Очевидно, что у него большие планы на первое поколение. И после одной короткой отповеди он от всего не откажется. Хотя непонятно, отчего Малфой вдруг пересмотрел свои взгляды. Решил как можно дальше отстраниться от идей Реддла? Или возможно, кто-то подсунул ему почитать Мильтона?
— Думаю, это ещё не самый безумный вариант. Кстати о литературе, — Грейнджер вдруг остановилась, взяла Поттера за плечи и с чувством произнесла: — Гарри, ты знаешь, что ты мой друг. И я тебя за многое уважаю. Но, прошу тебя, подтяни уже латынь! Не позорь нас так больше. А то ведь и впрямь, как Флитвик говорил, тебя когда-нибудь буйволом раздавит после очередного заклинания.
— А по-моему, даже забавнее получилось, — не согласилась Лавгуд. — «Пусть падёт завистник…»
— Да что я не так сказал?
— Потом в словаре посмотришь, — отмахнулся маг. — А вот что касается Люциуса и его идей…
— Знаешь, к чёрту Малфоя, — произнесла Грейнджер, резко махнув рукой. Затем достала волшебную палочку и заклинанием открыла дверь в класс. — К черту всех Малфоев. Пока давайте лучше о другом.
Не убирая мистический знак, она быстро подошла к столу у окна, затем сняла наложенные чары отвода внимания и взяла в руки небольшую черную коробку, раза в два меньше футляра для волшебной палочки. После чего вернулась к ним и вдруг сказала:
— В общем, я знаю, что немного опоздала, однако — с днём рождения, Джеймс.
— Благодарю, — с запозданием ответил маг, принимая подарок. Тому, что Мерфи вчера исполнилось четырнадцать, он особо внимания не придал. Но возможно теперь, когда он уже формально не числился её учеником, Грейнджер считала необходимым «сравнять счёт».
Футляр не был закрыт или запечатан, поэтому он снял крышку и взглянул на содержимое. На первый взгляд, это была обычная перьевая ручка — нержавеющая сталь и алюминий, одна из самых простых и дешевых моделей, едва ли дороже сорока фунтов. Выглядит скорее смешно, чем солидно для любого, хоть что-то понимающего в вопросе. Однако если присмотреться, можно было разглядеть тонкие линии, складывающиеся в цепочку едва различимых рун на корпусе, да и прикосновение к металлу давало понять, что здесь всё не так просто, имеются и другие изменения.
— Увеличена прочность, снижен износ, перо не затупится, даже если им бетон царапать, я думаю. Дополнительно наложены чары света, можно палочку «Люмосом» не занимать. Но самое главное — заправлять нужно редко, чернил внутри в пять раз больше, чем физически возможно. Мой первый опыт с заклинанием Незримого расширения, — произнесла ведьма не без гордости. Затем всё-таки признала: — Первый удачный опыт, если точнее.
— Интересно, — оценил Кайнет. — Необычный выбор.
— У меня в мыслях были разные варианты. Какой-нибудь нож или защитный амулет… — добавила Грейнджер. Продолжила немного неловко: — Но знаешь, со всей этой гонкой за эффективностью и боевыми возможностями, наверное, мне просто хотелось напомнить, что магия нужна не только для сражений. Ей можно пользоваться и просто так. Для удобства, для развлечения. А не отдавать каждую каплю на очередное оружие.
— Да, интересно… — повторил маг отстранённо.
Иронично, но он вспомнил начало войны Грааля. Как прибыл в ту богом забытую глушь на задворках Японии, как превратил почти целый отель в неприступную крепость, ожидающую противников. Тогда у него с собой было множество мистических знаков: источники энергии, контейнеры с фамилиарами, предметы для призыва новых духов и существ, просто новые образцы, которые лучше будет испытать на враждебных магах. А также множество личных вещей, чтобы в привычном комфорте наблюдать за соперниками, тщетно пытающимися бросить ему вызов и неизбежно терпящих поражения в созданном им лабиринте из ловушек, барьеров и искажений пространства. В его мире повседневные обыденные предметы, вроде лампы или кресла, созданные или модернизированные при помощи магии, зачастую являлись роскошью, символом того, что маг может позволить себе не только гнаться за силой, но и выделить достаточно энергии на не самые важные нужды, просто ради собственного удовольствия. Он был одним из не столь уж многих, кто обладал такими возможностями.
Однако в этом мире собственные комфорт, развлечения и удобство волшебники поставили во главу угла, куда выше боевых возможностей, научного потенциала или постоянного обеспечения собственной безопасности. В результате бытовые чары процветают, существует собственная спортивная отрасль магии, однако фундаментальным проблемам себя посвящают единицы. И ему сейчас лишний раз напомнили о том, насколько же велика эта разница в мировоззрении…