— Вы всё ещё не передумали, мистер Малфой? — подчёркнуто вежливо поинтересовался Амикус, появляясь в дверях.
— Нет, я ждал вас, мистер Кэрроу, — в том же тоне ответил Драко. Затем приказал, сделав подходящий жест: — Крэбб, Гойл, на выход. Дверь там.
Когда подручные покинули класс, а Амикус занял место во главе стола и несколькими заклинаниями запечатал дверь, Малфой встал и прошел по комнате, пока ничего не говоря. Он всё ещё немного сомневался, правильно ли поступает.
— Итак? — напомнил взрослый волшебник.
— Вы с сестрой ведь участвовали в прошлой войне на стороне Темного лорда, мистер Кэрроу, — вздохнув, всё-таки произнёс Драко. Не вопрос, а констатация факта. — Как и родители Тео, родители Мари, и многие другие. Как и мой отец. Более того, вы тогда побеждали. И если бы в доме Поттеров не была устроена ловушка, думаю, сейчас мы бы жили в совсем иной Британии.
Амикус лишь кивнул, ничего не говоря. Пока что младший Малфой озвучивал перед ним общие истины, обсуждение или хотя бы признание которых никому и ничем не грозило. Близнецы Кэрроу действительно пару лет после школы успели провести в составе Пожирателей смерти. Разумеется, «под Империо», как и все остальные. Сторона лорда действительно одерживала вверх, даже если в Министерстве никогда этого не признают. И никто не станет отрицать, что Британия при Волдеморте была бы совсем другой страной. Версия с ловушкой у Поттеров не была единственной, разве что, однако довольно популярной среди прочих.
— И вы побеждали не только потому что отстаивали правильные убеждения, — продолжил Драко. — У вас было преимущество, от которого отказались так называемые «светлые силы». Тёмные искусства, которые сейчас так яростно ненавидит наше Министерство. Знания и навыки, положенные настоящим волшебникам и гарантированно недоступные грязнокровкам, ведь так?
— Допустим, — коротко ответил Кэрроу, ничего прямо не подтвердив. — И что с того?
— Научите меня! — отрывисто произнёс Малфой, приблизившись к нему. — Я не сомневаюсь, что давно к этому готов. Вы ведь тоже начали изучать их ещё в школе, насколько мне известно. Значит, это вполне возможно, ждать выпуска нет необходимости.
— Зачем? Почему именно сейчас? — удивился Амикус, или просто сделал вид.
— Я давно уже об этом думал. Но наш сегодняшний разговор… Я всё ещё не считаю, что отец решил предать всех нас, что он переметнулся в другой лагерь. Однако, похоже, он начал терять хватку, — вынужден был признать Драко. Ему нелегко это далось, но стоило констатировать неизбежное. — Он ведь уже не так молод, возможно, захотел найти более спокойный путь, решить всё разговорами, деньгами, решить всё миром. Купить одних, уговорить других… С министром ведь неплохо получается. Но если за всем этим не будет силы, то можно даже и не начинать. В Министерстве возьмут наши деньги, как брали до этого годами, грязнокровки выслушают наши слова, а потом каждый просто продолжит заниматься тем же, чем и раньше. Отец думает, что он знает «магглорождённых» и сможет заставить их делать то, что ему нужно. В этом случае он ошибается. Они не станут нас слушать, если мы не сможем их заставить. Тем более, не станут подчиняться. Вчера так и случилось, а теперь из-за этой зазнайки отца поднимают на смех. Но я считаю, что надо делать по-другому.
— Похвальное, похвальное рвение… Хотя я бы мог и спросить, действительно ли тебе так интересна борьба за наше дело или ты просто хочешь поквитаться кое-с кем за всё, что было раньше? — ухмыльнувшись, спросил Амикус. — Но тебе сейчас не хватает сил.
— Мне уже не тринадцать лет, мистер Кэрроу. Тёмные искусства ведь потому и называют «искусствами», что они — нечто сложное и возвышенное, а не простое ремесло. Не «Ступефай», который каждый дурак знает, а что-то совсем иное. И применять их тоже нужно лишь по достойным поводам, — убедительно произнёс Драко.