— Помимо следов от заклинаний, я тут вижу и зелья, — в тон ему возразил Сириус.
— Студентам нужна помощь! — почти крикнула Биттерси. Указала на Бернарда, одновременно потянувшись за палочкой. — Почему вы ещё не вызвали колдомедиков? Студенту же плохо, это какое-то проклятье.
— Не умрёт, — коротко бросил Снейп. Добавил менторским тоном: — Данное зелье добавляет жабры, но и обычным способом дышать не мешает. Просто на воздухе очень некомфортно, особенно в первое время, да и болят они страшно без воды. Наберите ванну, бросьте его туда часа на три, этого будет достаточно. Заклинаниями эффект всё равно практически не снимается, а противоядие я буду дольше варить, чем длится действие зелья.
— Как вы можете…
— Эмили, осторожно.
Блэк придержал за локоть Биттерси, не давая ей встать под пятном зелья на потолке. Чиновница с ужасом посмотрела на упавшую сверху каплю, быстро начавшую растворять рукав мантии и платья под ней.
— Это что, кислота?!
— Спокойно, спокойно, ничего страшного. Репаро, — произнёс арию Блэк, восстанавливая её одежду. Снейп тяжело и обреченно вздохнул, из-за спины Кайнетт услышал презрительное фырканье Юфемии. — Это так называемое «зелье голого короля». Сколько воспоминаний…
— Для человека безопасно, но растворяет почти любую ткань — шерсть, лён, хлопок, шёлк, — неохотно пояснил Снейп, бросив короткий полный злости взгляд на предавшегося ностальгии Сириуса. — К счастью, абсолютно безвреден для синтетики. Предвосхищая вопрос, в школьную программу этот состав не входит. Что, впрочем, не мешает некоторым экспериментаторам.
— «Синтетики»? — чиновница непонимающе посмотрела на декана.
— Спросите у старшекурсниц, — раздраженно ответил тот, отворачиваясь и удаляясь по коридору. — Уверен, они вам объяснят, чем нейлон отличается от полиэстера. А мне столько не платят…
— Наш старый-добрый Северус, вот ни капли не изменился, — произнёс Блэк, глядя ему вслед. Затем обвел палочкой студентов и произнёс: — Так, все стойте на месте, сейчас буду лечить, чинить и расколдовывать. Раз уж его слизеринское высочество не соизволило, то мне нетрудно.
***
Кто-то из старост или учителей, заглянувших поздно вечером в этот класс, вполне мог бы решить, что видит перед собой дуэль насмерть, без обычных для школы запретов на смертельно-опасные заклинания. В центре очищенного от старой мебели пространства две ведьмы замерли напротив друг друга, с посоха одной из них срывался поток оранжевого пламени, разбиваясь о висящую перед другой стену из множества крупных камней, раскаленных с одной стороны и покрытых инеем с другой. Однако лица двух третьекурсниц не выражали страха или ненависти, подходящих для сражения без правил, скорее любопытство и лёгкий азарт.
— Я уже слышу треск. Ещё пара минут, и от твоей «непробиваемой» защиты не останется и пыли. А янтарь, как мне говорили, очень легко плавится в огне… — самодовольно заявила Клэр, удобнее перехватывая тяжелый посох.
— Выдаешь желаемое за действительное. Или тебе стоит проверить слух в медицинском крыле, — спокойно ответила Аманда. Сделала пару взмахов волшебной палочкой, но с места так и не сдвинулась. Взяв за пример «световой меч» Грейнджер, проецирующий режущее и огненное заклинание на фиксированном расстоянии от предмета, Эмбер, пускай и с некоторым усилием, сейчас держала перед собой небольшой замораживающий щит за счёт постоянно действующего «Глацио». Материализованные ранее камни висели в воздухе благодаря «Иммобилюсу», так что ей оставалось только не давать им слишком нагреться, равномерно охлаждая.
— Джим, напомни, какая температура плавления гранита? — поинтересовалась Крауч.
— Невысокая, тысяча двести по Цельсию. Но это у реального, у проекции будет ещё меньше. Однако и твоё пламя тоже — лишь созданный магией эффект. Без дополнительного усиления чар настоящее будет более горячим, — объяснил Кайнетт, сидящий у стены и наблюдающий за их экспериментом.
— И насколько его можно усилить? — уточнила Эмбер.
— В теории — до бесконечности, вопрос тут будет в целесообразности и затратах энергии. Трёх тысяч градусов обычно хватает для разрушения почти чего угодно, — ответил маг, вспоминая одного из охотников Часовой башни и его любимое заклинание.
Убедившись, что ведьмам пока ничего не угрожает, Кайнетт вернулся к тетради, в которую вносил переданные Альбертом сведения. Передавать отчёты почтой было слишком рискованно, потому приходилось полагаться на магические зеркала и записывать всё с его слов самому. К началу февраля уже было заполнено больше половины страниц.