— Тогда почему только этот камень вернулся, а всё остальное, включая и палочки — осталось… там внутри? — спросила Лавгуд, глядя на него.
— Луна, это скорее мы у тебя должны спрашивать, почему именно так.
— Но у меня нет ответа. Я не знаю, почему они решили что-то оставить, и не знаю — почему только эту вещь, — ведьма медленно встала, подошла и протянула руку, Грейнджер отдала непонятный артефакт ей. — Может, на память. Может, с их точки зрения это и правда такой трофей для меня. Может, этот камень «слишком волшебный» или даже слишком опасный.
— А не лучше ли тогда просто отдать его аврорам, пусть они сами разбираются? — предположил Лонгботтом. — Если вещь и правда раньше принадлежала кому-то из прислужников или поклонников Гриндевальда, вряд ли она предназначена для добрых дел.
— Они просто запрут всё, что связано с «тёмной магией», в какой-нибудь самый дальний сейф и засыплют серебром и солью, — ответил Кайнетт презрительно. — А мы можем лишиться вещи, которая стала бы полезной. Не думаю, что даже безумный волшебник просто так держал бы при себе какой-то мусор «на память».
— На каникулах нужно поговорить с папой. Если эта вещь как-то связана с Дарами смерти, он точно о ней будет знать. Но даже если и нет, если искать надо в другой стороне, я уверена, найдутся люди, которые смогут нам помочь, — произнесла Лавгуд, вертя камень в руке и явно задумавшись о чём-то. — Нужно только отыскать того, кто не работает в Министерстве и при этом достаточно увлечен магией, как и мы. Как… мама?
Луна стала белой как снег, словно вот-вот вновь упадёт в обморок, она застыла на месте, и только взгляд будто следовал за кем-то, приближающимся к ним со стороны школы. Кайнетт резко обернулся уже с мистическим знаком наготове, но перед ним никого не было — только пустой берег и ведущая в сторону замка тропа. Постороннего присутствия маг не чувствовал, всё тот же знакомый фон из защитных барьеров Хогвартса и перекрёстка лей-линий под ногами, ничего чуждого или необычного. Он обернулся через плечо, оглядев всех остальных. Некоторые тоже схватились за палочки, Тейлор явно собиралась ловить Лавгуд, если та упадёт без чувств, Лонгботтом и Эмбер просто растерянно разглядывали поросший травой берег в поисках посторонних.
— …д-да, у меня теперь есть друзья, — тихо сказала Луна, отвечая на чей-то вопрос. Слегка повернула голову, добавив почти шепотом: — Но как это возможно, ведь я же видела тогда, как ты…
— Луна, с кем ты говоришь? — спросила Грейнджер тревожно, переводя взгляд с подруги на участок берега, на котором та остановила взгляд. Палочку ведьма пока на Луну не направляла, но уже держала наготове.
— Да, глупо было бы надеяться на такое, — Лавгуд не ответила ей, продолжая говорить с невидимым собеседником. По лицу текли слёзы, но она этого словно не замечала. — Да и я уже не маленькая, всё понимаю. Но я не думала, что ещё хоть раз услышу твой голос, пусть даже так…
— Акцио, черный камень! — торопливо произнесла Грейнджер, делая жест мистическим знаком и подставляя левую руку.
— Нет, стой! — Луна попыталась сжать кулак, но камень уже выскользнул и упал в ладонь шестикурсницы. Она несколько секунд оглядывалась по сторонам, затем остановила взгляд на артефакте в руке Грейнджер и тихо спросила: — Зачем?.. Я же как раз собиралась вас познакомить.
— Мы никого не видели, — заверил её Поттер, оглянувшись на остальных. — Все мы. Ты говорила с пустотой.
— Моя мама, Гарри! — почти выкрикнула Луна, обернувшись к нему. Указала рукой на берег. — Пандора Лавгуд. Она умерла семь лет назад, но сейчас она стояла там и говорила со мной. Думаешь, я это тоже придумала? — добавила она с обидой, Поттер даже сделал шаг назад, не ожидая такой реакции.