— Я готов ухватиться за любой шанс, — ответил Поттер без колебаний.
— А я не готов, пока не буду знать точно, что он может и чего не может.
— Ну, мне всего-то и надо, что задать папаше пару вопросов, да в глаза посмотреть, — с подчеркнутым безразличием заявила Клэр, словно даже и не глядя в их сторону. — Много времени не займёт, так что могу пойти первой, так всё и узнаем без проблем, как там что работает.
— И тебе потом с этим жить. С тем, что он скажет, — заявила вдруг Эмбер. — И если Джеймс прав, ты не будешь никогда уверена, действительно ли говорила с настоящим Бартемиусом Краучем или это была только оставшаяся от него тень, какая-то малая часть живого человека. Тем более ты никогда его даже не видела и не можешь никак быть уверена, что перед тобой не обман, что этот призрак тебе сказал то, что на его месте сказал бы твой отец.
— Я бы всё равно попробовала…
— Разговоры с мёртвыми, возвращение душ, — произнесла Грейнджер медленно. Неодобрение в её тоне не заметить было сложно. Ведьма демонстративно свела вместе большой и указательный палец почти вплотную и спросила: — Мне кажется или тема нашего обсуждения уже вот настолько близко к серьёзному нарушению закона? Как говорил профессор Слагхорн, тут всего полшага до тёмной магии. Разве некромантия занимается не этим, не возвращением мёртвых?
— Некромантов обычно интересуют тела, а не души, — уточнил Кайнетт. — Инферналы и их создание вне закона, а работой с призраками Министерство занимается совершенно легально. Да и скажем прямо, ты сама уже давно не образец следования букве закона, чтобы вспоминать об этом сейчас.
— Но есть вещи, которые я терпеть не намерена, и не имеет значение, какова точка зрения нашего уважаемого Министерства на определенный вопрос. И артефакт, который предназначен, чтобы общаться с мёртвыми, слишком уж далеко в «серой зоне», если это ещё и не тёмная магия сама по себе. Ладно, знаю, что в этом вопросе у меня нет права голоса, — она оглядела остальных. — Просто хочу напомнить ещё кое о чём. Я эту сказку о братьях перечитала уже несколько раз, нашла даже оригинальную версию, которая ещё рунами записана. Так вот, взгляд зацепился за один момент. О том, что «Смерть была хитрой и притворилась, что желает наградить волшебников за их победу». Если мы воспринимаем эту легенду всерьёз, буквально, а не как метафору, то «Дары» вовсе не трофеи, полученные за победу, а уловки, заведомо направленные против их владельцев. Первые два уж точно. В такой ситуации, стоит ли иметь дело с одним из этих «Даров»?
— Стоит, конечно же, — ответил маг без колебаний.
— Что? — Грейнджер просто растерялась. — Джеймс, ты же сам только что убеждал других, сколько тут может скрываться подводных камней…
— И продолжу это делать, пока они не поймут. Но сложности, недостатки, слабости — неизбежная часть магии. Это не настоящие чудеса, которые просто дают тебе результат без ограничений и условий, не искусство магии времён богов и героев, которое полностью определяло жизнь людей. Современное магическое ремесло — лишь попытка достичь прежних высот, его чудеса всегда несовершенны и имеют недостатки, они всегда дорого нам обходятся. Разве это повод прекратить колдовать?
Заведомое несовершенство полученной мистерии Кайнетт действительно не считал недостатком, сразу исключающим любую дальнейшую работу. Скорее проблемой, которую можно устранить или обойти. Сложность была в другом. Ещё три-четыре года назад он бы, как и Поттер сейчас, был готов ухватиться за любой доступный шанс увидеть Солу вновь, поговорить с ней, попросить прощения за свои ошибки. Но прошло уже немало времени, он заставил себя поверить, что её больше нет, и даже вся доступная магия и все его знания этого не изменят. Она была мертва все эти годы, и простой разговор уже ни на что для него и для них обоих не повлияет — не важно, сейчас, через пять или через десять лет. И если появилась такая возможность, то теперь его не устроит результат, в чём-то уступающий идеальному — то есть возвращение полноценной души обратно в реальный мир в подготовленное для этого тело. Создание оболочки — для алхимика его уровня задача вполне решаемая. С душой намного труднее. Получить куклу со знакомым лицом, лишь повторяющую одни и те же фразы, путающуюся в обрывках чужих воспоминаний, изображающую старые эмоции и мало чем отличающуюся от примитивного магического портрета с иллюзией разума — эта перспектива была вполне реальной и потому особенно жуткой.