— То есть тебе ближе точка зрения не Сам-знаешь-кого, а Гриндевальда? — помолчав, Эмбер вдруг сделала необычный вывод из его речи.
— Он совершил ошибку, когда попытался навязать свою волю силой, воспользовавшись Мировой Войной, — Кайнетт покачал головой, не соглашаясь с этой мыслью. — Подобное разделение должно быть настолько естественной частью картины мира, что некоторые недалёкие люди даже могут его не замечать или вовсе и не знать о нём. Зачем, если система стабильна, а каждый на своём месте?
— И ты не думаешь, что твои же собственные действия противоречат всей этой идее? Ты сам обучаешь Грейнджер, Тейлор, Крауч и других. А по твоей логике они — из простых, а не из благородных семей. Клэр так и вовсе практически с самого дна.
— Сын какого-нибудь пекаря или шофера может упорным трудом выслужить рыцарское звание. Наследник барона способен пустить по ветру всё состояние семьи и трижды заложить поместье… Талант и упорство, которое позволит его полностью реализовать — вот что имеет значение, что требуется, если собираешься добиться подходящего положения или отстоять его, — мысленно маг привычно сделал уточнение «в этом мире». В Часовой башне разница в несколько поколений между наследниками магических семей была почти непреодолима, исключения можно пересчитать по пальцам. Но тут работали иные правила. — Конечно, данные от природы способности можно улучшать на протяжении поколений, но каждый всё равно сам будет решать, как ими распорядиться. Если таланта или готовности его раскрывать нет, то не помогут даже идеальные начальные условия. Просто подтвердить своё право занимать положенное место куда проще, но тем более унизительно потерять свой статус, если способностей для этого не хватит.
— Что ж, я могу считать себя польщённой, — заметила Аманда, но развивать мысль не стала. Они как раз покинули Боу-стрит и вышли к мосту Ватерлоо.
Пересекли широкую улицу, остановились у ограждения над рекой. Маг почувствовал в ладони нагретый солнцем металл перил ограды и уже привычно просчитал, сколько энергии понадобится чтобы заставить сталь потечь, сменить форму, превратиться в оружие, плеть, тонкие нити, которыми можно остановить или уничтожить появившегося противника. Не то чтобы он непременно ждал сегодня нападения. И не то чтобы у него не было при себе более подходящих инструментов. Просто не стоило расслабляться даже сейчас, в самом центре города рядом с тысячами обычных людей.
— Впечатляет, если вспомнить что всё это создавали руками, без трансфигурации, — заметила ведьма, разглядывая массивные гранитные опоры. Задумчиво добавила: — Этот мост ведь назвали в честь того сражения, про которое Аллен рассказывала на уроке?
— Да. Первый простой мост здесь возвели через два года после той битвы. Этот уже поставили взамен полвека назад.
— Сложно это осознать. Двести тысяч магглов на одном поле. Тридцать тысяч погибших за один день — во всей Британии живёт сейчас почти столько же людей…
Она не стала уточнять, что имеет в виду только магическую Британию. Или что говорит о людях в биологическом смысле, отделяя их от гоблинов, кентавров, великанов, сирен и прочих разумных и полуразумных существ.
— Ты слишком много времени провела на той стороне Британии. Там перестаёшь видеть масштаб и оценивать, какие у тебя есть возможности, — ответил Кайнетт. Затем поделился мыслью, над которой уже размышлял раньше: — Знаешь, я думаю, Реддл даже и близко не понимал, что ему нужно делать после победы над Министерством и ликвидации сопротивления. Как он со своими приспешниками будет уничтожать или подчинять себе страну с населением в шестьдесят миллионов человек. У Гриндевальда хотя бы хватило ума использовать обычных людей друг против друга и наблюдать со стороны. Реддл недавно сменил план и пытается стравить Министерство с властями королевства, но я сомневаюсь, что у него в данный момент распланирована вся стратегия на годы вперёд.