— А помнишь наш разговор год назад? — сменила она тему. Точнее, зашла с другой стороны. — О том, чтобы пойти к Дамблдору и предложить объединить силы и знания ради победы. Может быть, теперь стоит подумать об этом ещё раз? Если с его помощью удастся получить в руки один из двух крестражей и закончить всё это раз и навсегда.
— Полагаешь, наше участие на что-то повлияет? Директор знает о крестраже в банке дольше нас, а со дня смерти оставшихся Лестрейджей прошли месяцы, но никакого прогресса не видно до сих пор. Что изменится?
— Одно дело — возможность разрушить «ещё один крестраж». Ни у кого, включая нас, нет гарантий, что Сам-знаешь-кто не создал пару новых за это время. И совсем иное — точно знать, что удар по любому из них уничтожит сразу все оставшиеся, — она резко рассекла ладонью воздух, добавив для наглядности немного магии, порыв ветра пронёсся через пустой класс, заставив задрожать свечи. — Зная о гарантии победы, Дамблдор приложит больше усилий, чтобы заставить гоблинов сотрудничать. Или решит обойтись без их согласия, как мы планировали в своё время.
— Ему известно о возможности, — ответил Кайнетт, всё ещё без особого интереса и не прекращая писать. — Даже если директор считает, что главную часть ритуала тогда проводил Блэк. Давно бы обратился к нему, если бы имел возможность добыть крестраж и потом решить все проблемы сразу. Возможно, это даже сделал бы Поттер под его руководством. Как и полагается герою.
— Даже Дамблдор мог не понимать в полной мере, с чем имеет дело, — возразила Грейнджер. Она уже явно успела обдумать всё это. — Решить, что ритуал предназначен в первую очередь для безопасного отделения крестража, скрытого в живом человеке — что само по себе почти невероятно. Если так на это посмотреть, не получается ли, что это уже мы заигрались с секретами, заговорами и «минимально необходимой информацией»? Профессор Блэк хорошо разбирается в ЗОТИ, он сильный дуэлянт, но всё-таки не специалист по спиритизму и не станет им, даже якобы научившись пользоваться секретным фамильным ритуалом. Потому и другие его оценивают соответствующим образом.
— Может, вопрос и прозвучит странно, но откуда вдруг подобная любовь к властям? Раньше ты предпочитала всё делать сама или только вместе с теми, кому доверяешь.
— Может, я просто слишком устала? — спросила она, обхватив левое плечо другой рукой. — Магия после лечения не оставляет даже шрамов. Но я ведь все их помню. Рука, шея, ожоги на лице, изрезанные стеклом ладони… Метки моих поражений или ошибок. Что, если в следующий раз мне не повезёт и вместо руки я потеряю голову? Да и ты сам разве не успел подумать об этом недавно?
Маг всё-таки прекратил писать и посмотрел на неё. В этот раз Грейнджер сумела угадать. Действительно, сидя в инвалидном кресле и позже ковыляя по коридорам с тростью, он не раз успел поразмыслить о том, так ли необходимо продолжать войну на уничтожение Реддла? Кайнетт давно не боялся смерти, как и большая часть магов Часовой башни. Но от мыслей о том, чтобы вновь оказаться парализованным инвалидом, которого не смогла поставить на ноги даже одна из лучших в мире специалистов по магическим протезам и выращиванию тел, становилось жутко. Он мог бы согласиться со словами Грейнджер — в этот раз всё обошлось всего лишь месяцем без возможности нормально ходить. А в следующий? С другой стороны…
— Он, — Кайнетт коснулся пальцем виска, намекая ей на «голос в голове», — однажды участвовал в магическом сражении. Можно сказать, в войне, если измерять по уровню брошенных туда сил. Естественно, его сразу же сочли самым опасным противником из всех и с первых дней начали охоту. Первый удар: уничтожена подготовленная крепость и почти все ресурсы, хотя он никак не пострадал. Он ударил в ответ и в результате дуэли остался калекой, но продолжил сражаться, — Кайнетт специально старался использовать самые общие фразы, чтобы рассказ трудно было привязать к определенной эпохе или стране. — Была ещё одна небольшая победа, ещё поражение… и в конце концов перед ним встал выбор: принять позор и уйти, отказавшись от всех своих амбиций и шансов возглавить свой род, либо биться до конца, потерять близких и, возможно, свою жизнь. В результате он потерял и честь, и близких, и жизнь — всех убили в следующую секунду после капитуляции. Со слабыми не ведут переговоров.