— На министра это тоже распространяется?
— Нет. Мистера Малфоя это предложение не касается, — прямо заявил маг, вставая со стула. Профессор так же молча снял заглушающий барьер и защиту с дверей, Кайнетт тоже без слов развернулся и вышел из класса.
Забавной показалась мысль, что за весь разговор профессор так и не поинтересовался, почему в качестве парламентера к нему отправили именно Мерфи. С другой стороны, из всех известных Снейпу «заговорщиков», только Джеймс и, может быть, Аманда могли бы подойти для беседы к декану Слизерина, и это не выглядело бы со стороны очень странно. Не Поттеру же идти с ним общаться, не Блэку и не Грейнджер.
Маг не испытывал к этому человеку такой же яркой неприязни, как почти все его союзники, и даже уважал как преподавателя. Временами ему казалось, что у них со Снейпом есть что-то общее. Временами — что он абсолютно не понимает этого человека. Даже те, кто всей душой ненавидят Северуса, не стали бы отрицать, что он одарён как волшебник, зельевар и алхимик, а ещё сумел стать преподавателем магической школы до того, как ему исполнилось двадцать пять… При этом декан Слизерина совершенно не умеет работать с детьми, но именно этим он вынужден заниматься большую часть времени, вместо того, чтобы посвятить себя магической науке. Хотя о том, как именно Снейп оказался в Хогвартсе, маг теперь имел некоторое представление. Со слов Поттера, узнавшего от призраков родителей немало об их школьных годах, Северус ещё до школы дружил с его матерью, Лили Эванс, а возможно и был в неё влюблён. На последних курсах они очень некрасиво разругались и вскоре оказались по разные стороны в войне волшебников, когда Снейп вступил к Пожирателям Смерти, а Лили Поттер присоединилась к Ордену сразу после выпуска и свадьбы. И через несколько лет погибла от рук Волдеморта, а Северус теперь готов пойти абсолютно на всё, чтобы уничтожить своего бывшего хозяина… даже на сотрудничество с чуть менее ненавистными ему людьми вроде бывших «Мародёров». Сложить столь простую головоломку было не так сложно. Вполне правдоподобно выглядит версия, что после предыдущей войны волшебник был одержим местью, а Дамблдор привлёк его своей теорией о том, что Реддл рано или поздно сумеет вернуться в мир живых, и значит, его можно будет убить снова и теперь уже окончательно. Что он теперь и пытается сделать.
Насколько Кайнетту было известно из многочисленных школьных слухов, у Снейпа нет семьи, да и каких-то значимых исследований он не ведет и результатов не публикует. А основные усилия посвящает, судя по всему, участию в планах Дамблдора и Малфоя по окончательному уничтожению Волдеморта. Всё остальное, включая и преподавание — просто способ скоротать время. Как маг Арчибальд считал это полным тупиком и напрасной тратой таланта. Как человек он вполне мог понять Северуса, одержимого местью. Как знать, будь у него хоть малейший шанс добраться до тех, кто виновен в смерти Солы и его собственной (помимо него самого), сколько лет, сил и ресурсов он был бы готов потратить, чтобы любой ценой добраться до этих людей и отплатить им. У него не было и никогда не будет такого шанса, потому пришлось со временем принять случившееся и как-то жить с этим дальше. У Снейпа шанс всё ещё был, просто он пока не успел реализовать его… или умереть, пытаясь это сделать.
Кайнетт замер в пустом коридоре у тёмного окна, одновременно останавливая ход мыслей в этом направлении. Магов с детства учат отказываться от собственных желаний и порывов ради долга. В полном соответствии с принципом равноценного обмена, чтобы творить с реальностью нечто невероятное, столь же невероятные требования нужно предъявлять к самому себе. Оставить в стороне свои чувства и слабости. Северус сам выбрал ненависть и месть. У бывшего лорда Эль-Меллой ещё был шанс пройти путём мага и хотя бы со второго раза всё сделать правильно. Пусть реальные успехи пока не так велики, но они есть.
Он ещё раз оглядел пустой коридор без портретов на стенах, жестом палочки наложил заглушающие чары, затем левой рукой раскрыл свою книгу и добавил мысленную команду. Пергаментные страницы зашелестели словно живые, за пару секунд самостоятельно перелистнулись слева направо, прежде чем остановиться на листе со сложным кругом трансмутации. Чертеж и отдельные глифы вспыхнули синим, маг усилием воли направил сформированное заклинание и через мгновение взмахнул палочкой. Ветвистая сиреневая молния вспыхнула в воздухе, протянулась через коридор, не касаясь стен, множество нитей электричества перекручивались и замыкались в петли, словно выводя абстрактный рисунок, и в итоге сходились в одну точку напротив последнего окна. Кайнетт невольно закрыл глаза, но ослепительно-яркие линии не спешили исчезать так скоро. Порывы ветра подняли пыль и заставили окна беззвучно задрожать, грома или хотя бы треска не было, только с тихим звоном разрушался перегруженный заглушающий барьер, и через несколько секунд здесь словно ничего и не случилось. Маг ещё раз огляделся по сторонам, бросил взгляд на погасшие страницы и захлопнул книгу, прежде чем направиться к башне факультета. Может, это и было по-детски, мелочно, но порой он сам не мог удержать себя от подобного небольшого позёрства.