— Вовсе нет, — повторил он. — Я давно планировал это сделать. Тот особняк был приобретен не совсем легально: через руки одной группировки и на имя Лливелина, а о нашем с ним знакомстве многим известно и в Магической Британии. Слишком явный след, особенно сейчас, когда аврорат и полиция переворачивают каждый камень в поисках Пожирателей. Да и любой, кто попытался бы добраться до меня через друзей, неизбежно вышел бы на главную мастерскую, что недопустимый риск. А связать со мной это место будет крайне трудно.
— Ведь по документам ты его не арендуешь, да и не мог бы просто из-за возраста. Так себе оттенки легальности, как на мой вкус, больше похоже на то, что так на тебя сложнее будет выйти. Впрочем, не мне судить, — она сделала паузу, потом всё-таки спросила: — Значит, дом Лина был приобретен не совсем законно, а он об этом, разумеется, отлично знал. Так он всё-таки действительно состоял в банде?
— В прошлом, — дал маг совершенно честный ответ.
— Жаль… Но стоило убедиться. А сейчас он где работает официально?
— После пожара от его дома не осталось ничего, так что он живёт на Косой Аллее, там же и подрабатывает в местных магазинах. Оказывается, для сквибов это вполне нормально, рано или поздно попытаться влиться в магическое сообщество либо наоборот, уйти и поискать счастья среди магглов.
— Видимо, он уверен: ты знаешь, что делаешь, — не прекращая разговора, Грейнджер переместила в нужное место верстак, затем обратила внимание на следующий предмет обстановки. — О, а здесь у нас… неужели это Грайне?
— Что? — удивлённый таким вопросом, Кайнетт подошел ближе и увидел, что ведьма стоит рядом с портретом Солы. Первым делом он всё-таки поправил: — Нет, у Грайне были каштановые волосы, как и у тебя. А это… из другой жизни.
— Ясно, — ответила Грейнджер, оставив все появившиеся вопросы при себе. Только спросила, обведя комнату рукой: — А что мне делать с портретом?
— Не знаю, — произнёс маг едва слышно. Он действительно был растерян, что случалось отнюдь не так часто. Кайнетт пытался понять, как это могло произойти: собирая и перенося всю обстановку своей бывшей мастерской в новое убежище, он уделил особое внимание нескольким самым ценным трофеям, книгам и мистическим знакам, но портрет просто положил ко всем прочим полкам, инструментам и шкафам. Словно обычную картину, которой давно не придают значения. Даже не подумал, что нечто настолько личное недостойно показывать своим ученикам. Но теперь это уже не имело значения. Так что, собравшись с мыслями, маг спокойно и уверенно сказал: — Прикрепи вон к той стене, где сложены кисти, краски, камень и резцы: я планирую сохранить небольшую мастерскую при лаборатории. Не знаю, как для тебя, но мне творчество помогает отдохнуть, переключить внимание и взглянуть на задачи со стороны.
— Я предпочитаю книги, но вполне могу тебя понять, Джим. Мобили Пиктура, — ответила она, прежде чем взмахнуть палочкой и перенести портрет на нужное место. Затем левой рукой обозначила жест для простых чар приклеивания.
— Всё не было времени спросить, — сказал маг, глядя на это. — Ты полностью восстановила свой резерв, каналы в левой руке работают в полную силу?
— Да, всё в порядке, — Грейнджер сделала несколько широких взмахов, затем начертила пальцем в воздухе цепочку рун, вложив лишь самый минимум силы. — И магическая сила, и подвижность восстановились, хотя и пришлось потренироваться. Но это мелочи в сравнении с тем, как бы мне пришлось без магии. В последнее время я уже начала забывать, что это не моя собственная рука.
— Это понятие относительное, — ответил маг, сделав несколько шагов по бетону. Не стал садиться, просто оперся руками на кресло, продолжив говорить: — Эпителий человека обновляется за четырнадцать дней. Кости — лет за десять. Скелетные мышцы меняют все клетки полностью за пятнадцать. В этом смысле и твоя правая рука — не та, с которой ты родилась, все клетки и ткани в ней уже прошли полную замену естественным путём. Ещё через пятнадцать лет и в левой руке не останется следов кальция или углерода из тех, что мы летом загрузили в ёмкость для ускоренного роста.
— Я это знаю… в общих чертах. И эти мысли, в том числе, помогли мне адаптироваться после операции. Хотя отец был удивлён, когда я спросила, как долго у человека обновляются все ткани. Если до этого снова дойдёт, мне уже будет намного легче привыкнуть… — произнесла она, сжав кулак. Затем медленно раскрыла ладонь и задумчиво добавила, изучая свои пальцы: — Хотя я всё ещё думаю иногда… Когда ты восстанавливал мою руку, то мог бы перед этим внести какие-то доработки? Если бы в тот раз мы так не спешили, конечно.