— Прасидиум!
Вплотную к ведьме вспыхнул яркий почти непрозрачный магический щит, а секунду спустя ледяной клинок взорвался сверкающей пылью, которая застыла в радиусе пяти ярдов, а затем всё пространство внутри мгновенно заполнил синий искрящийся шар. Он просуществовал всего три секунды, а затем так же резко пропал. В образовавшийся вакуум сразу же рванулись потоки воздуха, разбрасывая в стороны неестественно белый снег и бледно-голубые кристаллы.
«Шоковая заморозка», — понял Кайнетт, сквозь дым и обломки разглядывая последствия незнакомой мистерии. — «До сорока по Кельвину или ещё ниже. Воздух разделился на азотный снег и твёрдый кислород. Все внутри уже мертвы. Это могло сработать…»
Искривлённые застывшие фигуры Долохова и трёх магглов определённо не могли принадлежать живым людям. А вот хриплый вскрик сверху означал, что Реддл успел выйти из зоны действия чар, только его левая ладонь превратилась в бело-красное месиво из льда, застывшей крови и разорванных мышц. Использовать палочку в правой это ему никак не помешало.
— Редукто!
Луч врезался в уже рассыпающийся барьер Грейнджер, взрыв отшвырнул её назад, ударив спиной о перевёрнутый стол. Следующее заклинание должно было закончить дело, но с разных сторон в Волдеморта полетело сразу несколько обломков и трансфигурированных стрел, он закрылся искалеченной рукой, создавая барьеры вокруг себя. Волшебник качнулся в воздухе, вспышка боли в промороженной кисти оказалась заметной даже для искусственного тела, в результате выпущенный им луч ударил чуть в стороне, разнёс стол на куски и подбросив ведьму в воздух. Упала она за перевёрнутым шкафом в дюжине футов от Кайнетта. Судя по стону, падение тоже вышло болезненным, но ведьма хотя бы была жива.
На секунды наступила своего рода пауза. Грейнджер смогла убить последнего из приспешников Реддла и ранить его самого, однако это дорого ей обошлось. Ещё пара таких самоубийственных атак могла бы закончить всё сражение, но на них кто-то должен решиться…
— Кажется, я вовремя.
Наблюдавшие за всем происходящим со стороны решили воспользоваться этим коротким затишьем для появления на поле боя. Со своего места Кайнетту этого было почти не видно, но он смотрел на происходящее глазами Аманды. К балкону над краем зала рядом с Боунс и её людьми вышел Малфой с тростью в руке, за ним следовали Селвин, Гойл и ещё несколько чистокровных, когда-то откупавшихся от Крауча-младшего, но так официально и не выступивших на стороне Волдеморта за эту пару лет. Министр появился не со стороны лестницы, а из глубины принадлежащих Отделу правопорядка помещений — скорее всего, у него были собственные пути, чтобы покинуть осаждённый минус первый этаж. Неизвестно было, собрали ли он бывших коллег у себя заранее или разыскивал их по зданию уже после начала штурма. А ещё неизвестно было, на чьей стороне решил остаться Люциус и его подручные. Вряд ли Малфой собирается устраивать тут голосование, а значит, между собой они успели договориться заранее. Не то чтобы полдюжины чистокровных способны с гарантией решить исход боя для авроров или Пожирателей смерти, но доставить проблем они противоположной стороне могут немало.
— Милорд, сколько же лет мы не видели друг друга?
— Достаточно. Но наша встреча могла бы произойти и раньше, Люциус, если бы ты так тщательно не уклонялся от всех моих приглашений, — произнёс Волдеморт, опускаясь на пол рядом с замороженными телами. Сарказма в голосе он не скрывал.
— Каюсь, виновен, — притворно покачал головой Малфой. — Пришлось постараться ради этого. Однако тогда нам не о чем было говорить.
— Сейчас это изменилось, раз ты выполз из своей норы?
— Можно и так сказать. Предложение ваше было весьма щедрым. И я знаю, что говорят в народе о верности Малфоев и о наших принципах. Я мог бы даже забыть о нападении на сына… о каждом из них, — в подчёркнуто вежливом тоне министра послышалась угроза. — Вот только соратники, пошедшие за вами, в последнее время живут недолго и безрадостно, милорд. Лестрейджи, Кэрроу, Яксли… Кого-то убьёт школьница… а от кого-то даже тела не найдут. Мне не очень нравится такая перспектива. Потому, мне кажется, с борьбой за чистоту крови мы как-нибудь справимся и сами, — не прекращая говорить, волшебник извлёк длинную волшебную палочку из трости. Пустой футляр из тонкого дерева покатился по полу, а Люциус уже сделал жест, одновременно проговаривая арию: — Имбрис Сагитарум!
Обычное дуэльное заклинание материализует по взмаху палочки одну стрелу. Малфой явно дорабатывал свои чары, совместив их с «Джеминио», потому что с мистического знака снарядов сорвалось уже полдюжины, а во внешний барьер врезалась почти сотня. За ними последовали взрывы, ураганные порывы ветра и полосы огня от других бывших Пожирателей.