— …разные взгляды на статус крови, и кому из-за него полагается больше прав, так никуда и не делись, просто их сторонники больше не убивают друг друга. Может, вы на Рейвенкло абсолютно не следили за политикой, мистер Блэк, но даже вы должны были слышать, каких усилий стоило продавить закон о присвоении статуса магической территории для домов магглорождённых старше одиннадцати лет, а не семнадцати, — Гермиона тем временем успела углубиться в новейшую историю. Лекторский тон у неё был отработан почти идеально. — Волшебники и ведьмы любого происхождения должны быть равны между собой. Это аксиома, которая сейчас не подлежит обсуждению.
— При всём уважении, миссис Грейнджер, — Дженнифер Селвин тщательно подбирала слова, но было видно, что она готова спорить со своим бывшим профессором. — Будь это именно так, существование данной школы не имело бы смысла. Какой может быть индивидуальный подход к волшебству, если между всеми нами нет никаких различий? Даже в Хогвартсе есть выбор предметов и углублённое изучение отдельных дисциплин после СОВ. Да и палочки бы Министерство тогда всем выдавало по единому утверждённому образцу.
— И вот мы вновь подходим к точности формулировок и правильному выбору слов, — произнёс Арчибальд, затем продемонстрировал студентам мистический знак. — Моя волшебная палочка. Не первая, и не единственная, но, любому очевидно, что я подбирал её под свои возможности и склонности. Как и каждый из вас. Магические способности определяются с рождения и зависят от наследственности не меньше, чем от фактора случайности. В биологии это называется «Комбинативная изменчивость». Однако после этого наследственность на эффективность ваших чар больше никак не влияет. И если вы изобрели формулу превращения мела в никелид титана, то при её применении нет необходимости учитывать, был ли ваш прадед силён в рунах или в нумерологии, а так же какие чары были у него любимыми в дуэлях.
— Однако от родителей всё-таки зависит, с какими способностями родится волшебник, — зацепился за его слова Маркус Грейнджер.
— Как и то, каким у него будет цвет глаз или форма носа, — вместо Джеймса ответила ему сестра. — Отрицать это означало бы отрицать генетику в принципе, а на такое даже волшебники не готовы.
Джеймс знал, что на самом деле Гермиона могла бы немало рассказать об этом из личного опыта. Но вряд ли захотела бы делиться им с кем-то. В колледже профессор Адам Уилсон был старше неё на пять лет, к тому же он оказался сквибом, никогда не приближавшимся к магическому миру. Преподаватель заметил нечто странное, увидев после занятий один из магических экспериментов своей студентки через простые чары, отводящие внимание обычных людей. После её небольшой, но убедительной лекции о том, что магия существует на самом деле, они вскоре начали общаться не только по учёбе. По её словам, среди прочих качеств её очень привлекало, что Уилсон не имеет ни малейшего представления о магической Британии, а значит, и на неё смотрит как на одну из своих студенток, а не на девушку, успевшую ещё до совершеннолетия поучаствовать в магической войне. Через пару лет после выпуска из колледжа Грейнджер решила, что их отношениям стоит перейти на следующий уровень. Но перед этим она всё-таки неохотно пришла к Джеймсу с просьбой: помочь ей провести расчёты и построить модель, чтобы оценить её и Адама магическую совместимость, а так же шансы сохранения дара у детей. Арчибальд тогда удержался от комментариев и сарказма, просто тщательно проделал всю работу и представил диаграммы и графики, попутно объяснив ей, как правильно проводить подобные вычисления. Результаты оказались неплохими, как минимум дети наследовали её потенциал и два или три стихийных элемента, Гермионе этого было достаточно. Как обычно, маг не ошибся в своих расчётах: её старшая дочь в этом году поступила на первый курс Хогвартса.