Пока выдалось свободное время, Арчибальд присел в кресло в углу, отделенное от «алхимической» секции лаборатории занавесом с дополнительно поставленным барьером, и достал из кармана плаща последнее письмо от Грейнджер. Ведьма очень серьёзно восприняла просьбу «ученика» делиться рассказами о школьной жизни, так что писала регулярно — как минимум каждые выходные отправляя фамилиара с письмом, который, правда, прибывал не сюда, а на обычную квартиру. Её довольно обстоятельные рассказы помогали составить общую картину жизни в замке и условий обучения. В принципе, ничего слишком необычного там не встречалось — обучение основам алхимии, основам магии преобразования, последние Грейнджер после общего усвоения научных принципов в основе, понимания которых ей так не хватало, давались до неприличия легко. Изучение магических существ и растений, история магического мира — как и Тонкс в своё время, Грейнджер упоминала, что в школе этот достаточно важный предмет подаётся просто из рук вон плохо. Но самой проблемной для неё оказалась даже не эта дисциплина — историей она неплохо занималась и самостоятельно, благо практики по этому предмету не предусмотрено.
Как маг и предполагал, сложнее всего вышло с одним из наиболее важных предметов — с Защитой. Грейнджер с тоской, которая чувствовалась даже в строках писем, к началу октября была вынуждена признать, что профессор Локхарт, возможно, прекрасный охотник на чудовищ с богатым опытом и не менее талантливый писатель, но при этом просто ужасный учитель. К этой мысли её пришлось ещё и подводить, поскольку поначалу восторженное отношение к «народному герою» мешало видеть недостатки, но, в конце концов, сделать это удалось тщательным разбором его методов. К примеру, на первом же уроке он, не говоря лишних слов, выпустил в полную учеников аудиторию целую стаю младших элементалей, нечто среднее между феями и гремлинами, и велел подросткам их усмирить. Бой без подготовки против существ неизвестного типа, в замкнутом пространстве и без возможности применять атаки по площади — непростая ситуация для большей части магов, не сфокусировавших своё обучение на увеличении эффективности в ближнем бою, и даже на взгляд Кайнетта, как преподавателя, ставить подобную задачу перед двенадцатилетними подростками было несколько выше их возможностей. Особенно при заведомом отсутствии у них магических гербов и, следовательно, фамильных заклинаний, активируемых почти мгновенно. Конечно, волшебная палочка тоже позволяет создавать мистерии за секунды, но она требует наработанных рефлексов, чем дети ещё похвастаться не могли. И хотя какое-то количество существ, оказавшихся неожиданно опасными, им удалось вывести из строя, но в целом классу было засчитано разгромное поражение.
После этого профессор прямо заявил, что к его предмету ученики совершенно не подготовлены, нужных книг не читали, либо ничего полезного оттуда не запомнили, а потому дальше он вынужден сосредоточиться на теории, раз уж они даже с какими-то феями справиться не смогли. На последующих уроках он на примере собственных книг разбирал противостояние тем или иным видам магических существ, описывая проверенные связки заклинаний, необходимые для подготовки зелья и эликсиры, способы выслеживания тварей и выбор наиболее удачного места для сражения. Сами по себе методы описывались грамотные, с поправкой на некоторую любовь Локхарта к драматизму, вполне ожидаемую для писателя, но, что печально, он совершенно не умел их подать и объяснить ученикам. Не мог рассказать, почему эти заклинания применяются именно в таком порядке и почему используется именно это зелье, а не его более эффективный аналог. Или почему в одной ситуации он предпочитал отработанную связку замораживающего и кинетического заклинания, а в другом, против почти такого же противника, действовал исключительно стихийной магией. То есть он предлагал ученикам проверенные шаблоны, пусть достаточно действенные, но совершенно не гибкие, и не готов был разбивать их на отдельные элементы, что позволило бы каждому волшебнику выбрать наиболее удобный и экономный стиль, в зависимости от собственных стихийных элементов, набора наиболее отработанных мистерий и дополнительных мистических знаков.