В результате примерно треть их с Грейнджер переписки занимало обсуждение Защиты и тех моментов, которые профессор-писатель объяснить не мог или не хотел. Ведьма неожиданно крепко взялась за этот предмет — по некоторым намёкам в письмах он составил впечатление, что происшествие с Трэверсом она восприняла крайне серьёзно и более того, почему-то полагает, что его убийца может угрожать школе и конкретно её факультету, её компании друзей или даже ей лично. Отсюда усиленное рвение в изучении защитной магии, которому Кайнетт по мере сил помогал советами, не выходящими слишком уж далеко за рамки доступного талантливому магглорождённому.
Между делом маг в очередной раз подумал, что «учитель» всё-таки что-то от него скрывает. Возможно, у неё есть причины опасаться нападения? Возможно, с ней что-то произошло на первом курсе, вынудившее относиться к занятию магией даже серьёзнее многих чистокровных волшебников? Во время неудачной попытки его разоблачить ведьма запаниковала и случайно сказала что-то про некий камень и про профессора, оказавшегося кем-то другим. При этом по её же словам с предыдущим преподавателем Защиты произошел несчастный случай в конце учебного года, а в отобранных за тот период газетах удалось найти некролог о Квиринусе Квирелле. Мог ли он по какой-то причине напасть на магглорождённую первокурсницу, из-за предрассудков о чистоте крови или каких-то более приземленных мотивов? Могла ли Грейнджер в самом деле убить взрослого волшебника, пусть даже защищая себя? Возможно ли, что он зря отбросил мысль попросить у неё помощи в той ситуации с бандитами в библиотеке, и она могла бы и сама от них избавиться, если бы заметила? Всего одна случайная фраза породила множество вопросов, ответы на которые он получить не мог. Опасаться он её после возникновения всех этих подозрений, конечно, не стал, но вот менее снисходительно отнестись, возможно, стоит? По крайней мере, пока он не узнает точно, что там произошло и почему тринадцатилетняя девчонка может всерьёз ожидать нападения неизвестного волшебника именно на неё?
Негромкий звук бурлящего зелья отвлек мага от размышлений, заставив быстро дочитать письмо до конца. В принципе, ничего особо интересного в финальной части не было. Только история о внезапной проверке замка, вплоть до комнат учеников, Попечительским советом во главе со старшим Малфоем на предмет тёмных и нелегально зачарованных предметов, согласно декретам Министерства, окончившейся без каких-либо серьёзных результатов. И ещё рассказ о празднике у привидений замка, но Кайнетт как спиритуалист давно уже не воспринимал призраков и фантомов в качестве личностей, скорее как рабочий материал, который можно и нужно использовать для своих задач, будь то охрана территории или шпионаж. Так что последнюю четверть он быстро проглядел по диагонали, убрал письмо в карман и направился в отведенный под алхимическое оборудование угол, пока зелье не начало переливаться через край на огонь с совершенно непредсказуемыми последствиями. Ответ можно будет написать и завтра, а сегодня вечером у него ещё намечена поездка в магический квартал. Пришло время Джеймсу Мерфи официально обзавестись мистическим знаком и стать в глазах общества настоящим волшебником.
***
Нимфадора Тонкс чувствовала себя за столом крайне неловко. И Кайнетт приложил ради этого немало усилий.
— Ещё чаю, леди Тонкс?
— Нет, спасибо, миссис Стоун. И не зовите меня «леди», просто «мисс» будет достаточно, я не из аристократической семьи.
Маг с интересом наблюдал за этим диалогом. Уговорить девушку прийти в гости оказалось непросто. Но ему требовалось сделать это сразу по нескольким причинам, а для должного эффекта нужно было создать правильную атмосферу.
— Знаете, Джим так много о вас рассказывал. Без вашей помощи, мисс Тонкс, ему бы в вашем обществе никак не разобраться самому, — продолжала Стоун, тоже сев за стол в гостиной и пододвинув к себе чашку с чаем. Арчибальд не мог не признавать, что «мачеха» отрабатывает своё жалование полностью. За прошедшие полгода ей по-настоящему играть свою роль приходилось в основном перед соседями — обычными людьми, память которых, в крайнем случае, нетрудно было бы подправить. Сейчас же от её актерских способностей зависело куда больше. — Я тут ничем не могу ему помочь, потому большое вам спасибо за все усилия. Я ведь всё понимаю, у вас не так много свободного времени из-за вашей учебы.