Впрочем, это проблемы Министерства, которые оно создало себе само, и Кайнетта они нисколько не касались. Собственные же дела пока беспокойства не вызывали, по крайней мере в рамках изначально невыгодной ситуации. На данный момент у него есть и жильё, приемлемая для текущих задач мастерская, источник дохода и некоторая сумма денег, запас мистических знаков, включая пару высокоуровневых, а также кое-какие связи. По меркам лорда Эль-Меллой, разумеется, всё это — мизер и пыль, но для безродного нищего сироты вполне неплохо. Что ещё важнее в нынешних условиях, у него в сообществе этого мира имелся легальный статус, ни у кого не вызывающий вопросов. Джеймс Виктор Мерфи, возможно, казался со стороны не самым обычным волшебником в первом поколении, учитывая его раннее знакомство с магическим миром и чрезмерный энтузиазм по отношению ко всем мистическим наукам, но в его личности и происхождении никто не сомневался. В конце концов, иначе бы ему просто не продали палочку, само наличие которой определяет статус и привилегии волшебника.
Маг погладил пальцами универсальный мистический знак, закрепленный под рукавом плаща, и криво усмехнулся, вспоминая его покупку. В отличие от Дезерте, многословно комментировавшего свои действия при подборе подходящей палочки, Олливандер, являющийся главным и одобренным Министерством поставщиком палочек в Британии, себя объяснениями не утруждал. Пожилой волшебник едва поприветствовал одинокого посетителя, как сразу приступил к подбору мистического знака для него. Маг не был до конца уверен, не использовал ли мастер какую-то хитрость, вроде диагностических заклинаний внутри мастерской или врожденного дара, однако его стихийный элемент тот уловил практически сразу, а дальше в основном возился с соответствием мистического знака его Началу. При этом никаких предложений или возражений он и слышать не хотел, ведь «палочка сама выбирает волшебника», а он всего лишь посредник в этом благородном таинстве. В результате Арчибальд за смешную сумму стал обладателем уже «легального» мистического знака полностью в японском стиле — корпус из древесины сакуры (традиционно символизирует молодость в восточной культуре, отражение Начала) и внутри волосы из хвоста кирина, японского единорога, живущего в реках (как резонатор для его основной стихии). Если бы маг не был уверен в своей защите от простого ментального воздействия, то решил бы, что старый мастер прочел в его памяти об определённых событиях и пожелал очень тонко поиздеваться.
Тем временем с шипением и свистом пара старый поезд показался из туннеля и начал медленно подползать к платформе. Это напоминало о ещё одном позитивном моменте — как ни странно, но Гермиона Грейнджер ухитрилась пережить этот учебный год, а значит, пользоваться её славой талантливой магглорождённой отличницы и всезнайки можно и дальше. Что радовало, ведь её гибель или решение отказаться от магического мира после всего пережитого спутало бы магу пару уже намеченных планов по тестированию ровесников Джеймса и других юных волшебников. Пока же можно действовать, как намечено, и продолжать игру в преданного ученика. Для чего он сегодня и прибыл встречать поезд, собственно говоря. Вся эта история с нападениями завершилась ещё в мае, но Грейнджер, как и Лавгуд, писали о ней крайне скупо — вряд ли не хотели вспоминать о плохом, скорее всего, такое указание поступило от учителей и деканов. Так что маг собирался узнать подробности непосредственно от участников — даже по туманным упоминаниям в письмах и прошедшим в газетах статьям, как обычно пафосно восхваляющих прозорливость Министерства и доблесть аврората, несколько моментов его заинтересовало с чисто практической стороны.