А значит, непротиворечивого выдуманного образа ему предстоит придерживаться куда тщательнее. При этом одновременно и вписываясь в существующие шаблоны, чтобы не вызывать излишних подозрений, и не теряясь в общей серой массе все семь лет, иначе сама отправка в школу не имеет смысла. К тому же, не входя в слишком большое противоречие со всем тем, что он уже сказал или сделал в магическом сообществе. И это даже не говоря о том, что старые рода ждут от «хорошего» магглорождённого одного поведения, волшебники в первом поколении — другого, учителя — третьего, и всем им сразу не угодишь. А он ведь всё-таки ученый, а не актёр бродячего театра…
Вновь посмотрев на будильник и заметив, что за размышлениями прошло уже полчаса, Кайнетт встал и начал неторопливо одеваться. Касательно своей легенды он пока решил частично ориентироваться на Грейнджер и Лавгуд: тяга к изучению всего магического от первой, определённое уважение к старым, возможно, даже старинным традициям мира волшебников — от второй. Для ребенка, за год зачитавшего до дыр историю магии, вряд ли это будет выглядеть слишком странно, если он возьмет за основу более элегантные примеры поведения, нежели распространены сейчас — с индивидуальным ученичеством, частыми дуэлями и подчеркнутой вежливостью к товарищам. Да и потом, очевидно, что каждый новый ученик этого замка имеет свои идеи, чем ему заняться, чему учиться, возможно, что можно было бы изменить, даже если это звучит крайне наивно. Разве что за исключением таких, как Поттер — Арчибальд до сих пор не мог понять, как тот ухитрился за полтора года даже не подумать взглянуть на собственную родословную, которая доступна, стоит лишь руку протянуть… И ведь никто не подсказал. Впрочем, изображать подобного ученика он точно не собирался, остановившись на ином образе.
В крайнем случае, дети растут быстро, и вкусы у них тоже меняются быстро — если эта легенда не подойдет, всегда можно будет придумать себе новую, взяв другую основу. В этот раз его статус среди других учеников будет определяться не положением семьи, а лишь собственными заслугами — тоже своего рода вызов, который он готов принять. Посмотрев в зеркало на отражение Джеймса, маг кивнул своим мыслям и вышел из комнаты.
***
— Пожалуйста, предъявите для проверки любые хранилища или иные предметы с чарами расширения пространства, — вежливо попросил незнакомый курсант аврората, дежурящий у входа на вокзал.
— Разумеется, сэр, — ответил Арчибальд, затем переключил свой чемодан (один из тех, что в спешке приобрел год назад для переезда, но он прошел ряд доработок) из «маггловского» в «волшебный» режим и законопослушно распахнул его.
— Гоменум ревелио, — произнес курсант, взмахнув палочкой, затем создал «Люмос» и заглянул внутрь, изучая стопки учебников и алхимические принадлежности. Ожидаемо, никакого Сириуса Блэка там не оказалось. — Нет проблем, можно проходить к поезду. А это кто с вами?
— Мой друг, Лливелин, он сквиб, — представил его маг, а затем пояснил: — Мама не смогла выбраться на вокзал из-за работы, потому он согласился проводить меня.
— Очень похвально с вашей стороны, — сказал Лину курсант, между делом проверяя его в пару движений палочкой. Затем молча сделал приглашающий жест в сторону платформы.
— Черт, я себя словно голым чувствую без оружия, — произнёс Лливелин негромко, когда они достаточно удалились от поста.
— Лёгкой жизни я тебе никогда не обещал. Да и ты явно уже слишком привык бродить по Лондону на виду у полицейских, когда у тебя в плаще скрывается эта аркебуза, — назидательным тоном заметил маг, так же не повышая голоса. Иначе постороннему их беседа могла бы показаться слишком странной. — Можно потерять бдительность в магическом мире.
— Да понимаю я, — ответил сквиб, а затем обвёл рукой вокзал, сказав: — Но если тут вдруг что-нибудь случится, я тебя даже прикрыть не смогу.
— Ценю твоё рвение, ученик, но что-то такого масштаба тут могло случиться разве что лет пятнадцать назад. А сейчас даже один беглый колдун — огромное событие. Так что волноваться об этом не стоит — даже если Блэк решится напасть здесь, чтобы достать того мальчишку, он больше десяти лет провел в тюрьме, и вряд ли у него там была возможность регулярно практиковаться в магии. К тому же он один, а здесь сотни человек, у каждого из которых при себе есть волшебная палочка.