Да, формально Бинс делал порученное дело — читал лекции по своему предмету, которые, судя по всему, помнил наизусть, и они оставались в неизменном виде как минимум со времён бунта Гриндевальда. Но при этом он практически игнорировал вопросы и уточнения учеников, продолжая монотонно бормотать заученный при жизни текст, не особо интересуясь, есть ли вообще кто-нибудь в аудитории и собираются ли его слушать. Да и начал урок он толком не представившись, не произнеся какого-то вводного слова, а буквально с середины начав излагать как волшебники Британии видят историю Дикой охоты, в процессе постоянно перескакивая с Гвина-Ап-Нудда на Псов Аннуна и обратно, и даже не замечая, что одновременно рассказывает две близкие легенды. Арчибальд был уверен, что мог бы по памяти объяснить эту тему куда лучше. Проклятье, даже Лавгуд сумеет поведать первокурсникам куда больше и намного более связно в изложении, пускай бы по ходу дела она ещё половину добавила и от себя, просто чтобы было интереснее, в лучших традициях старинных сказителей и бардов. Интересно, какой вообще смысл кроется во всём этом? Директор не смог найти никого из живых на эту должность? Школа экономит на жаловании для профессора, поскольку призрак, очевидно, в деньгах, питании и жилой площади не нуждается? Это испытание для студентов, призванное научить их самостоятельной работе с источниками и поиску информации, ведь по истории магического мира предусмотрен обязательный министерский экзамен на пятом курсе? Кажется, Нимфадора упоминала, что политическую программу Гриндевальда она изучала самостоятельно, да и по мятежу Волдеморта от Бинса ничего они точно не услышат, учитывая, что умер он ещё до его начала, а после изучить новый материал не хотел, да можно сказать, что и не мог в силу своей природы.
Как бы то ни было, пока большая часть класса под монотонное бормотание погрузилась в медитативный транс или здоровый послеобеденный сон, маг достал лист бумаги, карандаш и начал прикидывать набор мистических знаков для повседневного ношения, который будет построен на местных заклинаниях и не вызовет лишних вопросов. То, что он взял с собой из дома, предназначалось на случай серьёзной угрозы для жизни, будь то очередной одержимый преподаватель или маньяк и уголовник, который попытается пробиться в школу, не считаясь с жертвами. Для бытовых конфликтов на уровне первого курса и защиты от случайных заклинаний следовало подготовить что-то нелетальное, и не столь привлекающее внимание, как ртутный хлыст или реплика Гаэ Буйде. Сейчас у него при себе, помимо палочки, имелась лишь рукоять для копии «чёрного ключа», что явно недостаточно для серьёзного столкновения и одновременно — не слишком подходит для выяснения отношений между детьми даже по стандартам Часовой башни. Кроме того, из самого процесса создания мистических знаков можно будет извлечь определённую выгоду.
Между делом, Арчибальд прикидывал в уме, что будет, если Бинс в ближайшее время «случайно» окажется упокоен, заключен в какой-то предмет, подчинён чужой воле, развоплощён или изгнан? Наймёт ли школа более вменяемого преподавателя, уже официально оставит данную дисциплину на самостоятельное изучение, либо в профессорском составе появится ещё одна «проклятая» вакансия, где люди не будут задерживаться дольше года, а постепенно занимать эту должность начнут всё менее и менее подходящие кандидаты, как это произошло с ЗОТИ? Не то чтобы он считал историю настолько важным предметом, особенно с учетом нынешней политики Министерства в отношении цензуры «неудобных» моментов прошлого, однако иметь общее представление требовалось. Ведь из истории вытекает и политика, особенности магических школ, география распространения мистерий, потенциальные артефакты древних времён и ещё немало сугубо практических вещей. Однако пока маг решил не предпринимать столь радикальных и торопливых решений, по крайней мере до тех пор, пока не будет ясно представлять себе полную структуру барьеров внутри замка и возможности установленных заклинаний для наблюдения и обороны. Выдать себя из-за подобной спешки, в первую же неделю решив наводить свои порядки, было бы очень… по-детски.