Размеренно поглощая суп и стараясь не обращать внимания на гвалт за всеми четырьмя обеденными столами, маг спокойно оценивал прошедшее знакомство с одним из самых интересных, на его взгляд, предметов и его преподавателем, последним из четырёх деканов школы. Пожалуй, единственный недостаток профессора Снейпа был в излишней молодости для объяснения столь важной дисциплины, однако с другой стороны, Кайнетт был даже немного младше, когда стал мастером алхимии, и примерно в том же возрасте, когда начал преподавать. В любом случае, подход этого преподавателя показался магу наиболее верным и лишенным перегибов. После вводного слова последовал короткий опрос, чтобы оценить уровень знаний новых учеников (по словам профессора, удручающе низкий), затем началось практическое занятие. Но, в отличие от первого урока по трансфигурации, Снейп не требовал от них невозможного, хотя, без сомнения, предполагал хотя бы какой-то начальный уровень знаний. Рецепт зелья был достаточно простым, процесс приготовления содержал несколько шагов, без необходимости что-то выпаривать, замерять кислотность или кипятить на медленном огне ровно 1368 с половиной секунд.
В результате сдавших к концу занятия более или менее приемлемый результат было не меньше половины класса, остальным же были чётко и доходчиво указаны их ошибки, а также степень умственного развития и шансы закончить хотя бы первый курс. С особым артистизмом и вдохновением профессор разнёс работу Райана, решившего, что бальзам от кашля — слишком просто для его уровня, и потому безуспешно попытавшегося из наличных ингредиентов сразу сварить улучшенную версию зелья от простуды, которую изучают только к концу третьего курса. Кайнетт, сдав флакон с изготовленным точно по рецепту бальзамом, удостоился от профессора лишь равнодушного пожимания плечами, словно тот считал выполнение данного задания само собой разумеющимся делом и его скорее искренне поражали те, кто смог испортить даже настолько элементарный рецепт. Арчибальд в этом с преподавателем соглашался полностью, но всё-таки готов был бы сделать некоторую скидку на способности одиннадцатилетних детей, в том числе волшебников в первом поколении, многие из которых вовсе оказались в алхимической лаборатории впервые в жизни. На один балл в оценке результатов, не более.
Уже к завершению обеда, когда маг просто ждал остальных, размышляя о своих делах, его заинтересовал один из идущих неподалёку разговоров. Второкурсницы их факультета обсуждали младшего Малфоя, и что он не появляется в столовой и на уроках уже почти неделю. После некоего опасного происшествия на уроке по обращению с магическими зверьми он, как говорят, получил серьёзную травму, с тех пор не покидает больничное крыло замка и теперь неизвестно, когда вообще встанет на ноги. Кайнетта даже заинтересовало, с чем же именно пришлось иметь дело тринадцатилетним детям, что оно способно нанести ранения, которые магией нельзя устранить за неделю. Этот полувеликан на радостях не притащил на своё первое занятие кошку Палуга, наносящую когтями незаживающие раны и способную разодрать даже железные доспехи, или кого-то похожего, ведь так?
После обеда первокурсники, всё ещё под надзором старосты, отправились к классу защиты от темных искусств, где их уже ожидал профессор Люпин. Вся мебель была отодвинута к стенам, преподаватель стоял в центре пустого пространства, окруженный четырьмя небольшими ящиками. Так как сесть было некуда, ученики, сложив в углу сумки с книгами, полукругом выстроились перед ним. Пока профессор проверял список учеников, а после зачитывал небольшое вводное слово, объясняя, что на защите они будут изучать, как ни удивительно, защиту от различных опасных существ и заклинаний, Арчибальд думал немного о другом, впрочем, не забыв в нужный момент уже привычно откликнуться на фамилию Мерфи. В той папке с материалами по Сириусу Блэку, которую он изучал в июле, упоминался некий Римус Люпин как четвёртый участник их компании и единственный, оставшийся в живых и на свободе. Правда, ему должно быть чуть больше тридцати, а человек перед ними выглядел самое меньшее лет на сорок, с морщинами и ранней сединой, но этому можно найти объяснения. К тому же на всю магическую Британию вряд ли найдется ещё один человек с таким же именем и фамилией, если только кто-то другой не пытается выдать себя за него — к сожалению, в тех материалах фотографий или портретов никого из участников, кроме Блэка, не было. О Люпине информации вообще оказалось совсем немного — полукровка (Альберт, назвав Мародёров компанией чистокровных, ошибся, явно пересказывал какие-то слухи с чужих слов) из семьи чиновника Министерства, в школе был отличником и старостой факультета, однако после того происшествия с Блэком он подолгу не задерживался на одном месте, а затем и вовсе пропал с горизонта. Возможно, где-то прятался или сбежал в другую страну? И крайне «вовремя» он нашелся здесь, на должности профессора, не имея до этого ровно никакого опыта преподавания.