Кайнетт, занятый работой, не слишком внимательно прислушивался к его словам. У них было задание, рецепт и все материалы, отдельные нюансы профессор объяснил заранее, а сейчас он в основном давал общие рекомендации, попутно распекая тех, кто не способен осилить даже настолько элементарную задачу. За дело, разумеется — Арчибальду, как потомственному алхимику, тоже больно было видеть, как из-за абсолютно невероятных по своей нелепости ошибок недоваренные зелья превращались в яд, в пар, в кипящую щелочь или иногда даже в дистиллированную воду. А ведь каждый раз это ещё и напрасная трата обычных и магических ингредиентов, некоторые из которых в Часовой башне ценились бы если не на вес золота, то уж точно серебра за их редкость. Вот что значит отсутствие полноценной домашней подготовки, даже у многих детей из магических семей.
— Джим, а что там насчёт всей этой истории с Малфоем? — спросил Макэвой, помешивая зелье. В этот раз ученики работали парами, и сейчас была очередь Чарльза контролировать процесс. — А то ты спрашивал ещё на той неделе, согласен ли я поучаствовать, и с тех пор — тишина.
— Сегодня, за час до полуночи, — ответил маг, отвлекаясь от расчётов в тетради. Лекции, раз уж здесь так принято, он писал на пергаменте, однако параллельно каждый урок для себя пересчитывал выдаваемые им преподавателем рецепты, а также составлял схему реакции компонентов в зависимости от затраченной магической силы, то есть от жеста на последней стадии обработки состава. Усмехнувшись, он добавил: — Хотел сказать после занятий, но раз тебе так не терпится посмотреть, как меня будет поджаривать или швырять об стены третьекурсник…
— Во-первых, ты сам в это влез из-за своей лохматой заучки. А во-вторых, что-то не думаю я, что всё будет так просто.
— Грейнджер? — удержавшись, чтобы не фыркнуть, переспросил Кайнетт. — Она к этому вообще отношения не имеет.
— Но тогда зачем оно тебе надо?
— Это эксперимент. Очень важный эксперимент.
— Знаешь, у нас в роду хватало легилементов, порой очень сильных, но не думаю, что даже мой прадед сумел бы понять, что у тебя творится в голове.
— Всё может быть, — риторически заметил Арчибальд, пожав плечами и вернувшись к расчётам. На самом деле за эти три недели он несколько раз чувствовал попытки прочесть его мысли, но не слишком упорные, не преодолевшие естественное сопротивление и его собственную защиту. Явно не работа профессоров — скорее кто-то со старших курсов родного факультета. Либо тоже с наследственными способностями, которые не всегда можно контролировать, либо только осваивает это направление и пока тренируется на всех подряд. После дементоров это не впечатляло, однако их механизм работы с памятью и эмоциями явно имел иную природу, нежели человеческая ментальная магия, потому и защита практически не помогала.
— Как я посмотрю, у вас слишком много свободного времени на моём уроке, мистер Мерфи, — произнёс рядом негромкий голос. Повернувшись, маг увидел стоящего рядом профессора. Снейп требовательно протянул руку, и Кайнетт отдал ему тетрадь. Всё равно формулы и обозначения он там использовал исключительно местные, просто из учебников старших курсов. — И, похоже, вы сомневаетесь в моих познаниях в зельеварении, если каждый раз перепроверяете выданные рецепты?
В классе стало тихо, мгновенно пропали все перешёптывания, стук ножей по доскам, разве что бульканье котлов никуда не делось. Все ученики понимали, что стоит Мерфи согласиться с этим заявлением, и ничего выше «тролля» он за все задания не увидит как минимум до конца года. Пример Виллина, которому после конфуза на первом занятии профессор после каждого вопроса теперь задавал ещё по два дополнительных, был у всех перед глазами.
— Как раз напротив, сэр. Я уверен в точности тех составов, которые вы нам поручаете, именно поэтому по ним, как по образцу, я пытаюсь вывести общие закономерности и понять единые принципы подбора компонентов для зелий.
— Занятно. И как, вы уже знаете общую закономерность составления зелий, мистер Мерфи?
— Пока нет, сэр, не знаю.
— Прекрасно. Можно сказать, что сегодня я вижу реальный прогресс, мои бесталанные студенты, — добавил зельевар, окинув взглядом класс. — Человек хотя бы знает, чего именно он не знает. Увы, но девять из десяти посетителей этого подземелья до пятого курса даже не знают, что они не знают. Я бы сказал, это достижение. Продолжайте в том же духе, и когда-нибудь и до знаний доберётесь. Нескоро, но ведь жизнь — это движение, — философски заметил он, возвращая тетрадь и направляясь дальше.