— Слухи пока ещё в суде не принимают, — равнодушно ответил маг, пожимая плечами. Баллы и соревнование факультетов его интересовали в самую последнюю очередь. Что же касается Малфоя, слово тот сдержал, хотя и тут не смог не сделать всё по-своему. Уже в пятницу он явился на завтрак без бинтов, вертя палочку в правой руке. А всем, кто готов был слушать, рассказывал, как вчера всю ночь изучал фолианты по исцеляющей магии и только к утру нашел ужасно сложное и невообразимо болезненное заклинание, которое только и смогло вылечить его ужасные раны, оставленные той мерзкой тварью. На невинную просьбу Грейнджер поделиться столь полезным заклинанием с товарищами Драко только прошипел что-то угрожающее, но вслух назвать её «грязнокровкой» в присутствии преподавателей всё-таки не посмел. В любом случае, Арчибальд сомневался, что хоть что-нибудь из слов, сказанных о чести наследника рода, Малфой принял к сведению, но кто знает? Оставалось надеяться, что этот пример всё-таки не эталонный и среди старых родов хоть кто-то занимается воспитанием детей всерьёз. Однако и отрицательный результат эксперимента — тоже результат.
— А то, что вы с этой гриффиндоркой вчера устроили?
— Но разве мы в чём-то нарушили дисциплину? Или в школе уже ввели правило — больше трёх человек в одном месте не собираться?
На самом деле в воскресенье Кайнетт решил, как и было обещано, показать Грейнджер, что при определённом применении маховик времени может быть крайне опасной вещью, даже против волшебника. В заранее выбранном заброшенном классе, каких в школе в нынешние времена немало, собрались полторы дюжины человек. Помимо них двоих и выбранного Гермионой «добровольца» маг пригласил с десяток первокурсников с разных факультетов, кому такой эксперимент может быть интересен, плюс было несколько человек со старших курсов Гриффиндора и Лавгуд, которая там вообще появилась, будто сама по себе.
— Тогда почему не собраться во дворе или в каком-нибудь зале, зачем прятаться?
— Если бы профессора, особенно МакГонагалл, увидели, что Грейнджер «играется» с маховиком, используя не для учебы, то могла бы отобрать его и снять баллы. Заметь, с её факультета, а не с нашего. Ну, а мы лишились бы ценного предмета для опытов.
— И почему ты не стал соревноваться с самой этой заучкой? «Нельзя бить девочек, они слабее» и всё такое?
— Нет, разумеется. Она слишком умная, подобрала бы заранее пару заклинаний, которые накроют весь класс — не удержалась бы. И никакое ускорение времени бы тогда не помогло. А для чистоты эксперимента требовался кто-то более… «среднего» уровня. И её выбор от меня совершенно не зависел.
Суть задуманного опыта была предельно проста: с одной стороны выходил третьекурсник с палочкой и всеми своими знаниями, с другой — первокурсник, единственным магическим предметом у которого был маховик времени. Волшебник, которым по удачной случайности, оказался младший из братьев Уизли, имел право применять любые несмертельные заклинания, Кайнетт же мог уклоняться за счёт превосходства в скорости, а также использовать любые подручные средства, дабы вывести оппонента из боя. Правда, перед началом испытания два старших брата Рональда, близнецы, имеющие странную привычку словно эхо заканчивать друг за другом фразы, заявили, что пусть и дурной, а младший брат им ещё нужен относительно целым. Потому они трансфигурировали все стулья в кабинете в подушки, правда, честно предупредив, что каждая третья превращена лишь частично и сохраняет вес и твёрдость дерева — так интереснее, да и что за жизнь без нежданных сюрпризов?
Дальнейшее иначе как избиением назвать было нельзя. Нет, никаких увечий, переломов и тяжелых травм, даже «жесткие» снаряды маг использовал аккуратно. Однако со стороны всё это выглядело крайне унизительно, когда старший волшебник использует все заклинания, что только знает, а второй, на два года его младше, словно бы без усилий уклоняется от вспышек и лучей, либо закрывается ближайшими предметами. Не забывая при этом швырять в оппонента вроде как неопасными подушками, но при трёхкратном ускорении даже те, что были лёгкими, били с неплохой силой — спасибо природе и сэру Ньютону за его второй закон. Хотя чувство бессилия, когда ничего не можешь сделать противнику и не можешь уйти от его ударов, даже пользуясь всем доступным арсеналом заклинаний — это наверняка было куда больнее самих ударов. Арчибальд понимал, что подобная «месть» выглядит несерьёзно и даже по-детски. Но, во-первых, надо же с чего-то начинать. А во-вторых, он даже не исключал, что сделать нечто подобное его подталкивало Начало этого тела, которое могло проявляться и подобным образом. А значит, его действие следует изучить экспериментально.