— Да, я понимаю, — ответила ведьма слегка отстранённо, словно думая о чём-то другом. — Даже пыталась по рунному словарю подобрать комбинацию, которая всё-таки поможет мне позже создать вместо огненного лезвия — плазменную петлю. Тут за основу надо взять либо Соулу, либо Кеназ, а может быть, потребуется их сочетание.
— Огонь и солнце, вполне логично, но, по-моему, это ни к чему не приведёт. Мы ведь уже проверили — у тебя всё-таки три элемента, огня нет. Лучше отдай эту идею Финнигану, вы же на одном курсе, кажется? Декан нам при изучении Левиоссы постоянно ставит его в пример — как не надо было делать. Судя по результатам, у него основной элемент точно огненный, ещё, наверное, и Начало подходящее, повезло человеку.
— Подумаю, но вряд ли удастся убедить. Он себе на изучение взял уход за зверями и прорицания, на рунах со всех факультетов и пятнадцать человек не будет на весь третий курс, — осуждающим тоном уточнила Грейнджер. Вероятно, по её мнению, все ученики должны были выбирать не меньше четырёх дополнительных предметов, а лучше все пять.
— В любом случае, тебе лучше взять за основу Хагалаз. Самые сильные заклинания обычно состоят из комбинаций элементов, а если у тебя есть вода и воздух, то можно легко освоить управление ливнем, градом, метелью, бураном. В этом скрыт большой потенциал.
— Сомневаюсь, что холод придётся мне по душе, — отозвалась Грейнджер неохотно, глядя на льющий вокруг барьеров дождь. – Но я подумаю.
— Извините, что влезаю, дорогие академики, но можно для людей попроще и говорить… попроще? — вмещался в разговор Керри, оставивший в покое свои опыты в трансфигурации. — Какие вообще элементы, у кого они есть, у кого их нет? Я вроде наши учебники тоже читал, но вы как будто на другом языке общаетесь.
— Это теория из одной книги, о том, что у каждого волшебника есть предрасположенность к определенным заклинаниям, в зависимости от стихий — к воде, к огню. В результате что-то даётся проще, что-то — сложнее, — ответила ведьма, действительно пытаясь объяснить всё простыми словами.
— На английском это раскидано по разным источникам, собирать вместе всё это очень долго. А та книга, что есть — на французском. Где-то к концу октября будет готов перевод, если интересно — подходи, дам переписать, — добавил Кайнетт.
К сожалению, работа и впрямь затянулась, в основном из-за перегруженного расписания Грейнджер, при том, что у неё выпало довольно много «дополнительных» часов после того случая с темпоральным артефактом. Не слишком поверив словам Мерфи о серьёзности угрозы для жизни, она тогда добралась до библиотеки и по справочникам для старшекурсников, готовящихся к обучению на целителей или осваивающих беспалочковую магию, имеющую свои сложности, принялась изучать магическое истощение и перенапряжение организма из-за слишком большого расхода магической энергии. После чего неделю даже не притрагивалась к маховику, а палочку доставала только на уроках. Летальные случаи, осложнения и разнообразные последствия перерасхода сил у волшебников там были расписаны с медицинской тщательностью и вниманием к деталям…
— Хорошо, а то аж любопытно стало. Юфемии можно будет рассказать? Не похоже, что это страшный секрет одного факультета.
— Конечно, знания лишними не бывают ни для кого, — ответил Кайнетт просто.
— Ладно, в любом случае, спасибо, что выслушал. Хоть кто-то со мной согласен по вопросу всех этих гаданий и вещих снов, — поднявшись на ноги, ведьма отряхнула мантию, подняла над головой палочку, но перед тем, как уйти, вытащила из сумки сложенный лист и сказала: — Вот, те формулы, что ты просил найти, Джеймс. Вроде там было с ними что-то срочное? Глянь потом сам, а я пойду писать эссе по этому… прорицанию. Увидимся.
— До встречи, — попрощался маг, точно знающий, что ничего найти он её за последнюю пару недель не просил.
Покрутив листок в руках с полминуты и убедившись, что ни капли магии внутри нет, Кайнетт всё-таки аккуратно положил его между образцами для трансфигурации и дождался, пока «случайный» порыв ветра развернёт пергамент. Никаких печатей, магических кругов или договоров — действительно формулы. Судя по всему, трансфигурация выделанной кожи в свинец, весьма экзотичная вещь, но суть была не в этом. Одна из строк в середине, написанная тем же почерком и с тем же размером букв, начиналась вместо символов и чисел обычными словами «Есть разговор. Наедине…»
***
— Итак, я слушаю, — вместо приветствия произнёс Арчибальд, полчаса спустя выходя к той поляне на краю леса, где они в сентябре изучали заклинания вместе с Лавгуд.