Марисса даже отступила на шаг и вскинула свою палочку, узнав заклинание, которое на время гасит любые звуки. Жест был странный, совсем не как в учебнике, однако формула произнесена верно. А это значит, даже Аманду на помощь не позвать, защищаться придётся самой, либо пробиваться к выходу с боем… Однако вместо того, чтобы напасть на неё, Мерфи вдруг прислонился к стене и засмеялся в голос, не сдерживая себя. Ведьма даже опешила от неожиданности, такой реакции на свой пассаж она никак не ожидала. Между делом она успела подумать, что до этого ни разу не видела Джеймса смеющимся — на уроках и в гостиной факультета грязнокровка разве что изредка улыбался или ухмылялся, но подобного никогда раньше себе не позволял.
— Ох, спасибо, миледи, вы подняли мне настроение. Давно не слышал настолько смешной шутки, — ответил маг, успокоившись. Затем вновь встал прямо и добавил, делая жест палочкой: — В качестве ответной любезности я покажу небольшой фокус. Меркьюри…
В воздухе перед ним возникла большая капля ртути. Повинуясь быстрым жестам палочки и незнакомой команде, изменила форму, распадаясь на части и через несколько секунд формируя три металлически поблескивающих цветка розы. Ещё одно заклинание, которого Селвин не знала, потом «Депульсо», и вдруг застывшие цветы из ртути взлетают к потолку, вонзившись в камень на пару дюймов.
— Когда сможешь это повторить — приходи ещё, поговорим о том, умею ли я что-то или просто удачно пристроился так, что самому и делать ничего не надо, — на самом деле, Кайнетт сыграл нечестно. Исключая последнее и первое заклинание, то есть создание ртути, остальные преобразования он делал «напрямую» — не используя шаблоны и рефлексы, а через мистический знак собирая и направляя энергию на нужные действия, как осуществлял бы это через собственные цепи, благо манипуляции с ртутью он отрабатывал. А «заклинания» в процессе — это были просто подходящие слова на латыни, «изменись», «застынь», «стань острее» — примерно как в тот раз, когда он показывал Грейнджер, что для исполнения «Левиоссы» можно переставлять буквы и слова в арии, если есть на это время. Да, и сейчас из-за необходимости концентрироваться на процессе пришлось всё делать медленно, однако эффект того стоил. — А пока — у меня ещё остались дела на сегодня. Напоследок скажу ещё раз — я не против, если ты станешь лучшей на факультете или на курсе. Я бы этому даже обрадовался. Но облегчать тебе задачу никто не собирается. Финита.
Сняв заглушающий звуки барьер, Арчибальд вышел, по дороге разминувшись с обеспокоенной Эмбер. Шансы, что Селвин в самом деле возьмётся за ум и попытается догнать и затем перегнать конкурентов на факультете за счёт знаний, он оценивал как один к трём. Вероятность, что она попытается устроить с «наглым грязнокровкой» холодную войну, чтобы показать, где его место, и попутно ухудшить ему результаты, была заметно выше, но для этого ей тоже придётся готовиться, если хочет получить какие-то результаты. Как жаль, уже второй представитель старинного рода, и снова одни неоправданные надежды.
***
— «Спекуло Мурум».
— Вот, вполне неплохо получилось, — оценил Кайнетт, изучая возникшую перед Грейнджер стену из почти прозрачного льда. — Ещё бы укрепить чем-нибудь структуру, и получится вполне неплохая защита.
— Есть чары неразбиваемости, — заметил со своего места Росс. — Их обычно накладывают на стекло или на фарфор, но чем лёд хуже? Слова заклинания вот так сразу не вспомню, но в справочниках можно найти.
— Спасибо, Ирвин, — поблагодарил однокурсника маг. Судя по названию, эта мистерия являлась частным случаем «укрепления», усиливающим магией лишь одно свойство предмета. Местные волшебники очень любят такие заклинания с очень узкой специализацией. «Агуаменти», «Авис», «Серпенсортиа», — десятки и сотни заклинаний, материализующих различные предметы, вещества и даже псевдоживых существ, в Часовой башне они бы считались лишь отдельными вариантами «Градации воздуха». С другой стороны, при наработанном рефлексе накладывать «укрепление» для одного свойства быстрее, чем каждый раз распределять энергию «вручную».
В среду после уроков около дюжины учеников с младших курсов собралось в том же неиспользуемом классе, где в сентябре Арчибальд показывал, как маховик времени можно применять в дуэлях. Раз в одну-две недели сюда приходили те, кто помимо текущей программы хотел отработать какие-то более продвинутые заклинания или посмотреть, как это делают другие. Старосты факультетов несколько раз являлись с проверкой, но, не обнаружив ничего опасного, запрещать такие «внеклассные занятия» не стали, тем более что некоторые чары в самом деле не слишком удобно тренировать в гостиной или в собственных спальнях, а погода в ноябре испортилась окончательно. Кайнетт старался не пропускать подобные «факультативы», отслеживая талантливых и отличающихся любопытством студентов первого-второго курса. Конечно, тут бывали не все — для Селвин и учеников её круга это было явно ниже их достоинства, а Эшвуд, к примеру, совершенно терялся в компании незнакомых людей с других курсов и факультетов. Ну а многие просто считали их «сборищем ботаников», водиться с которыми «не круто».