— Всё-таки благородный ты человек, Барти, — вновь переводя взгляд на огонь, сказал Блэк. — Знаешь, честно скажу, я бы вот так ради чужого человека, наверное, не смог стараться. Всё-таки что бы там моя мамаша ни несла про благородство с рождения, высокую честь и право крови, настоящее благородство — оно в делах.
— Я думаю, многие поступили бы так же, узнай они правду. Людей дурят, рассказывают о мудром директоре, не знающем ошибок Министерстве, а на деле… Жаль, что наивных и легковерных так много, — притворно вздохнул Крауч.
— Жаль.
— А ты сам, Сириус? Я понимаю, вы с Джеймсом были друзьями. Но ты настолько дорожишь той дружбой, что готов сейчас рисковать всем? Сам ведь осознаешь, если нас поймают, то в камеры уже не вернут — либо при задержании «за сопротивление» разнесут на куски, как это свихнувшийся Грюм любил проворачивать, либо к дементорам на поцелуй.
— Понимаю, но… Знаешь, наверное, просто замаливать свои грехи пытаюсь.
— Замаливать?
— Ах да, ты же из чистокровной семьи. Знаю, что у нас обычно маггловская религия не в ходу, просто… Глупо, наверное, прозвучит, но ещё до того, как я ходить научился, мне уже родня все уши прожужжала на тему, какая это честь быть Блэком, про десятки чистокровных поколений, традиции предков и тому подобное. Так что к одиннадцати, когда пришло письмо из школы, меня от всех этих древних заморочек и «примера для всего волшебного мира» уже тошнило, так я и пошел во все тяжкие. Попал на Гриффиндор, общался с магглорождёнными, набрался у них всякого — одевался как они, говорил как они. Знаешь, у меня даже вместо метлы мотоцикл был — транспорт такой маггловский, только зачарованный. По-детски это всё, конечно, несерьёзно, но я тогда всё делал назло родне, только чтобы показать — я не такой как они. Вот среди прочего и религией заинтересовался — Римус и Лили посоветовали главные книги, хотя надолго меня и не хватило, так, полистал, нахватался по верхам, лишь бы при родителях показать. Но вот эту часть я оттуда помню до сих пор, про грехи, про искупление. Это ведь из-за меня всё произошло… Я должен был стать хранителем убежища Поттеров, Джеймс предлагал, но я убедил его, что Хвост подойдет лучше — кто же подумает на эту серую посредственность? Да кто ему хоть какой-то секрет доверит? Мы думали, что он просто никому не будет интересен, а охотиться станут лишь за мной. И мы… я не мог представить, что он сам пойдёт к Сам-знаешь-кому. Хотя мы столько лет были знакомы и я обязан был всё предугадать, но… не заметил. Крысёныш их выдал. Уж не знаю, что такого Джеймс сделал этому полоумному, что тот лично пришел к нему в дом, но всё произошло так, как произошло.
— И теперь надеешься хотя бы Гарри спасти и расплатиться по долгам? — участливо спросил Крауч, не позволяя гневу вырваться наружу. Как этот отброс, отказавшийся от всего, чем дорожат волшебники, вообще смеет говорить в подобном тоне о Лорде? О человеке, которого он не знал, и в чьём присутствии, скорее всего, даже дышать бы побоялся лишний раз. Впрочем, пока не время для эмоций. Он отыграется, когда всё будет исполнено. Отдавать Блэка правосудию живым в этот раз всё равно не планировалось.
— Ну, в общих чертах — да. То немногое, что я могу сделать. У меня есть и дом, и деньги, я не позволю ему жить словно нищему и голодать по несколько дней, да в конце концов, я смогу его защитить от психов вроде Хвоста, раз никому больше дела нет. И уж точно не дам его использовать в своих планах, хоть Дамблдору, хоть кому ещё. Парень заслужил нормальную жизнь.
— Это верно. Но теперь нам сложнее будет объяснить ему, что мы желаем только добра и не нужно верить Министерству.
— Справимся. Крысе он верить не захотел, и это уже хорошо. С Лунатиком сложнее, если тот в самом деле у старика на коротком поводке, то он нас к Гарри не подпустит. Но я надеюсь на лучшее.
— Я тоже. Поттер уже не ребёнок, разберётся, кто на самом деле прав, если ему немного помочь.